Карта, офицерское удостоверение, летная книжка, личное оружие. Все цело.

– А почему «батя» не сказал, что Линев – Герой Советского Союза?

Воронцов выждал паузу и, понимая, что вопрос командира группы был адресован скорее самому себе, сказал:

– Ты же нам тоже не все говоришь.

Гришка только скользнул по лицу Воронцова взглядом и спросил:

– Что с ним? Что-нибудь серьезное?

– Голень задета. Кость вроде цела. Опухоль начала спадать. Надо поменять бинты. В пути не до того было."

"– А где самолет? – О главном, для чего они сюда пришли, в эти нескончаемые болота, капитан Гришка спросил, даже не взглянув на Воронцова.

Он сидел на корточках возле летчика и разглядывал содержимое его планшета. Все заметили, как напряглась его спина.

Значит, главной целью их рейда сюда, за линию фронта, был все же самолет. Или Гришка смотрит на летчика как уже на сделанное дело? Воронцов тоже выдержал паузу и ответил только тогда, когда командир группы резко выпрямился и неподвижным взглядом уставился на него. Шрам на его подбородке пульсировал, как живой. Словно там, под тонкой кожей, ожило вдруг некое существо, которое и напомнило своему хозяину о самом важном.

Воронцов посмотрел на его шрам и сказал:

– Самолет находится там, где упал. К нему мы не подходили. Времени не было. Решили вынести вначале летчика. – И он кивнул автоматом на летчика.

– Он что, спит? Или потерял сознание?

– Я думаю, что ему нужна срочная медицинская помощь.

– А твой коновал что? Он смотрел его?

– Смотрел. И сказал, что нужно переправлять в госпиталь.

– Увидел Звездочку, и руки затряслись? Так?

– А у тебя не трясутся?

– У меня перестанут трястись, когда мы самолет найдем.

Но тебе, Воронцов, и твоим ребятам, если дело сделаем до конца и чисто, ордена обеспечены. Это вам я говорю, капитан госбезопасности Омельченко.

Так Воронцов впервые услышал фамилию капитана Гришки. Настоящая это его фамилия или нет, никто из них не знал. В Серпухове, в госпитале, насколько Воронцов помнил, Гришка назывался другой фамилией. Ладно, Омельченко так Омельченко.

Тут же сели совещаться. Капитана Линева вместе с документами решили переправлять через линию фронта, не медля ни минуты.

– Кондратий Герасимович, летчика повезешь ты.

 – И капитан Омельченко по своему обыкновению несколько секунд неподвижно смотрел на Нелюбина, и эта пауза усиливала, утверждала его приказ в той незыблемости, которую не смеет уже поколебать никто. – С тобой пойдет один из моих ребят. Баранов. Еще двоих возьми из своих. В пути Баранов постоянно будет находиться возле раненого. Документы тоже будут у него. Ваша задача – обеспечение перехода. Костьми ложись, а летчика мне на ту сторону переправь. Задача ясна?

– Ясна.

– Но это еще не все.