Амур явно не за крысой гонялся. Сделал уши торчком и сержант Артемьев, побежал к своему питомцу, схватил за поводок, чтобы унять возбуждение. Овчарка на втором этаже копалась в строительном мусоре, сипло урчала. Схватила какую-то старую тряпичную перчатку, бросила под ноги Артемьеву. Тот опустился на корточки, повертел находку, вопросительно уставился на майора.

– И что ты смотришь на меня? – спросил Гордин. – Ты на собаку свою смотри, с нее и спрашивай.

Он взял перчатку, стал ее рассматривать. Не новая, рваная, жирная, обмусоленная. Как жаль, что собаки не умеют говорить! Амур продолжал рыться в мусоре, призывно тявкал.

Андрей сообразил, приказал сержанту оттащить собаку. Махнул красноармейцам, они за несколько минут очистили от мусора участок пола рядом с лестницей. Открылась любопытная картина. В полу зияла дыра, торчали огрызки арматуры. Их отогнули и придавили к полу, чтобы не мешались. Дыра была заложена кусками бруса. Его извлекли, выбросили, потом с торжествующими криками достали громоздкую радиостанцию в холщовом мешке…

– Амур, да ты находка! – смеялись люди. – Вот кому надо орден давать!

– И что дальше, сержант? – спросил Андрей.

 – Сможет твой питомец привести к радисту?

– А как же, товарищ майор, – заулыбался сержант. – Я же вам говорил, хорошо, что меня послушались!

Красноармейцы ворвались в дом. Завизжала женщина, захныкал ребенок. Отца семейства, Алоиса Хубера, прижали к стене, он и пикнуть не успел. Мужчина оторопел от страха, выкатились глаза, остатки волос на голове встали дыбом. Меньше всего этот жалкий нескладный тип походил на вражеского радиста.

Амур рвался с поводка, злобно лаял на мужчину. Покачнулась Хелена, супруга Хубера, схватилась за край стола, чтобы не упасть.

Ее отвели в соседнюю комнату, не спуская глаз, туда же отправили и ревущего ребенка.

– Артемьев, убери собаку, нам все понятно, – сказал Гордин."

"Но Амур продолжал истошно лаять, скреб когтями пол. Это было интересно. Задержанного обыскали, оружия при нем не было. Потом развернули, извлекли из заднего кармана перчатку, о которой он забыл, а может, не придал значения. Перчатка была скомкана, занимала мало места – точная пара той, что нашли на заводе…

– Все понятно с вами, господин Хубер, – усмехнулся Гордин.

 – Шила в мешке не утаишь, а тайное всегда становится явным. Вы извлекли передатчик из тайника, пристроили его там же, работали в эфире, когда услышали шум. Вы увидели, что долину окружают и шансов на побег уже нет. Стали лихорадочно прятать радиостанцию, убрали в мешок, сунули в дыру, сверху заложили брусом. Потом надели перчатки, стали нагребать сверху мусор, но спешили, перчатка слетела с руки, поднимать ее вы не стали. Вторую перчатку сунули в задний карман и побежали в деревню.