Пару звали Симон и Эмма Моритц. Они обреченно смотрели, как их обнюхивает собака, как незнакомые люди с оружием переворачивают вверх дном их жилище. Мужчина работал в полиции: раскрывал преступления, занимался поимкой уголовников – по крайней мере, он так сказал. Но восемь месяцев назад пережил инсульт, с работой пришлось расстаться, получал небольшое пособие. Супруга Эмма работала машинисткой в полицейском управлении, но неделю назад учреждение закрыли, а сотрудников отправили по домам без объяснения причин. Машина в семье отсутствовала, до окраины города было десять минут ходьбы, а там уже курсировал автобус, на котором можно было доехать до работы.

На вопросы супруги отвечали сухо и лаконично: ничего не знаем, ничего не видели. Закрадывалось ощущение, что если бы и видели, ответ не изменился бы.

Радиостанцию не нашли. Красноармейцы обшарили хозяйственные постройки, собрались возле старого неработающего колодца, озадаченно смотрели вниз.

– И чего уставились, как бараны на новые ворота? – разозлился лейтенант Маркуша. – Полезайте, проверяйте.

Хозяин объяснил: эту скважину пробурили много лет назад, тогда еще воду не подводили к домам.

Сейчас колодец заброшен, им не пользуются, а снести не доходят руки. Андрей внимательно следил за их лицами: ни один мускул не дрогнул. Женщина тоже отнеслась к происходящему равнодушно. Но все же колодец проверили – самого легкого бойца спустили на веревке, а затем совместными усилиями подняли наверх. Он посмеивался: вот оно какое – царство водяных и кикимор…

Деревню обыскали полностью, заглянули во все уголки. Неутомимый Амур уселся на задние лапы, высунул язык и вопросительно смотрел на людей: «Что дальше?» Объяснить собаке было нечего.

Ситуация складывалась странная. Но почудиться радиотехникам не могло – передатчик работал, и использовать его в этом квадрате местности могли только враги.

– Товарищ майор, давайте еще раз осмотрим заводик, – предложил сержант Артемьев из кинологической службы. – Первый раз мы только по верхам прошли, Амур не знал, что искать. А сейчас он всех обнюхал, побродил по деревне – может, что-то и почует. Он въедливый, если что-то есть, ни за что не пропустит.

– Действуй, – Гордин потрепал пса за ухом, – люди ничего не умеют, покажи им, как надо.

Пса отпустили с поводка, он заметался по заброшенному предприятию, шустро бегал по лестницам, рыл носом в мусоре – при этом озабоченно ворчал и повизгивал.

Странная мысль вселилась в голову: «Рихлер обронил, что в деревне проживают шесть человек. Почему, собственно, шесть, если семь? Малолетних инвалидов за людей не считает? Ошибся в подсчетах, бросил первое, что в голову пришло?»

Это могло, конечно, ничего и не значить…

Призывный лай собаки привлек общее внимание.