Бабах!

Стрелка с размаху ударилась об ограничитель. Циферблат треснул, трещина пошла через все стекло, как молния. Изнутри прибора донесся жалобный визг перегрузки. Потом запахло горелым, едкий дым повалил из вентиляционных решеток.

— НЕТ! — Кузьмич бросился к рубильнику, выключил питание.

Но прибор уже агонизировал. Что-то внутри хлопнуло глухо и окончательно. Из боковой панели вырвался сноп искр. Дым стал гуще, чернее. Запахло паленой резиной и расплавленным металлом.

Потом наступила тишина. Только потрескивание остывающего металла и капание чего-то маслянистого на пол.

Кузьмич стоял перед дымящимися останками своего детища с выражением полного непонимания на лице:

— Но это же невозможно. Триста единиц — теоретический максимум для камня такого размера. Это противоречит всем законам…

— Вашим законам, — поправил я. — Природа по другим правилам играет.

— Это невероятно… — механик схватился за голову. — Если один камень может держать такой заряд, то вся современная артефакторика…

— Устарела, — закончил за него Добролюбов. Но в его голосе не было сочувствия — только деловой интерес. — Господа, вы понимаете что это значит? Переворот! Один камень господина Ключевского заменяет три-четыре обычных! Представляете экономию для водоходных компаний?

* * *Волнов не удержался от искушения. Пока мы все стояли вокруг почившего прибора, старый лодочник начал свое представление. Он расхаживал по мастерской, размахивая руками как актер провинциального театра:

— Вы тут про камни, про заряды… А я вам про настоящее чудо расскажу! Моя лодка, ту что я выдал в пользование господину Ключевского и которую он улучшил, так вот она на теперь летает! Летает, говорю вам!

Добролюбов слушал с вежливым интересом делового человека, который умеет отличить преувеличение от правды. Кузьмич все еще скорбел над прибором, но ухо у него навострилось.

— Сегодня утром опробовали, — продолжал Волнов, входя в раж. — Патрульный катер обогнали как стоячего! Стражники даже свистнуть не успели! А уж как она на поворотах идет — загляденье!

— Преувеличиваете, Иван Петрович, — мягко заметил Добролюбов. — Патрульные катера оснащены двойными камнями последнего поколения.

— Вот именно! А мы их сделали! — Волнов торжествующе ткнул в меня пальцем. — На старых камнях! На тех, что я три года назад за бесценок купил!

Кузьмич наконец оторвался от созерцания обугленных внутренностей прибора:

— Чушь. Полная чушь. Никакая лодка не может обогнать мой катер.

— Ваш катер? — Волнов прищурился. — Это который вы на прошлой неделе хвастались? С промышленным камнем от грузовой баржи?

— Не хвастался, а констатировал факт, — поправил Кузьмич. — Мой катер развивает скорость до тридцати узлов. Это рекорд для частного судна.