— Она мне полтинник за него обещала! Я всё дно у прачечной обшарил, каждый камень перевернул!

— И перстень купца Рябова с рубином, — продолжил Василий, загибая пальцы. — И медальон какой-то дамы с Дворянской улицы. И даже золотые часы!

— Золотые⁈ — Митька Свисток, самый молодой из присутствующих, аж подпрыгнул на месте. — Да за такую находку можно месяц жить не тужить!

Федька слушал молча, медленно потягивая своё скверное пиво. В отличие от остальных, его не удивляло количество находок. Удивляло другое. Метод Ключевского. Федька видел его в деле пару раз, наблюдая издалека. Тот нырял… неправильно. Не так, как учат в их ремесле.

Обычный ныряльщик методично прочёсывает дно, квадрат за квадратом, запоминает течения, изучает рельеф. Это ремесло, которому учатся годами, передавая секреты от отца к сыну. А Ключевский просто нырял и доставал. Словно заранее знал, где что лежит."

"— Мой племянник тоже подтверждает, — вступил Митька, тревожно теребя кружку. — Видел в лавке кольцо прачки. Она там чуть не плакала от радости.

— Моя жена тоже ходила поглазеть, — добавил кто-то из дальнего конца стола. — Говорит, там очередь с утра! Люди заявки пачками несут!

— Скоро мы вообще без работы останемся! — Щука вскочил, размахивая руками.

Старший Горшков повернулся к Федьке:

— Эй, Налим! Ты же у нас лучший был. До этого выскочки. Что думаешь? Как он это делает?

Федька пожал плечами. Он действительно не понимал. Но если остальные завидовали, он скорее восхищался чужим мастерством.

— Да что с него взять, — хмыкнул младший Горшков презрительно. — Он всегда молчун. Может, боишься конкуренции, а, Налим? Сам-то давно ничего крупного не находил!

Федька только хмыкнул в кружку. Пусть думают что хотят. Ему не семь лет, чтобы доказывать свою значимость.

— Надо что-то делать! — Семён стукнул кулаком по столу с такой силой, что кружки подпрыгнули, а пиво расплескалось. — Этот выскочка нас по миру пустит!

— Может, поговорить с ним по-хорошему? — предложил дядя Паша, старейший из ныряльщиков. В его голосе звучало сомнение. Он-то понимал, что «по-хорошему» у Горшковых не получится.

— По-хорошему он не поймёт! — рявкнул Семён. — Я знаю таких. Приезжие, думают, самые умные. Местных за людей не считают!

— Встретим его у старых складов, — предложил Костя, почёсывая лысину. — Поговорим по-мужски. Объясним, что в нашем деле нужно делиться.

— Или пусть уезжает из города! — поддержал Митька.

Братья Горшковы переглянулись. Между ними прошёл тот безмолвный диалог, который бывает только у братьев. Движение бровей, наклон головы, едва заметный кивок.

— Мешок на голову и в тёмный угол, — произнёс Василий с мечтательной улыбкой. — Пару рёбер сломать для острастки. Чтоб знал своё место. Может, руку повредить, нечаянно, конечно.