– Что это? – вяло спросила Ева, кивая на книги, которые Амалия принесла с собой.

– Я подумала, что они, может быть, пригодятся кому-нибудь в вашем ордене. В приюте недавно умер один профессор… он был знатоком японского, это его книги. Наследники сказали, что им книги на японском ни к чему, а я вспомнила, что у вашего ордена есть миссия в Японии…

– И вы пришли сюда ради этого? – Бледные губы Евы вновь исказило подобие улыбки.

– Не только. Я хотела поговорить с вами об одной женщине, которую вы, может быть, знали. – Амалия увидела, как колюче блеснули глаза Евы, и, не давая ей времени возразить, быстро сказала: – Речь идет о Лили Понс.

– Ах, – сказала Ева с совершенно неподражаемой интонацией. Только актриса – очень хорошая актриса, подумала Амалия, могла вложить в этот коротенький возглас столько оттенков: иронию и грусть, разочарование и жалость. – Боюсь, сударыня, что вы зря потратили свое драгоценное время. Я плохо знала Лили Понс… и потом, я последний человек, к которому вам стоило бы обратиться.

– Почему?

Ева вздохнула, и Амалия увидела, как на бледные щеки ее собеседницы вернулось некое подобие румянца.

– Потому что я терпеть ее не могла. Я знаю, это не по-христиански – говорить такие вещи, но… – Она повела худым плечом. – Это правда.

Амалия поняла, что ее задача осложняется. Безусловно, тут было замешано что-то личное, поэтому следовало действовать особенно осторожно. Конечно, можно было найти еще кого-нибудь, кто знал Лили Понс и мог рассказать, что за человек она была, но это заняло бы некоторое время, а Амалию томило предчувствие, что как раз времени ей может и не хватить.

– Вы знаете, как она умерла?

– Ну… да.

– Скажите, вас не удивило, что она покончила с собой?

В черных глазах впервые с начала разговора блеснули искорки интереса.

– Собственно говоря… А почему вы спрашиваете?

– Судя по всему, некто сейчас избавляется от людей, которые находились с ней в одном доме, когда она умерла. И мне хотелось бы разобраться, в чем там дело.

– Думаете, ее убили?

– Не исключено.

Ева тяжело вздохнула и прикрыла глаза рукой.

– Скажите мне, только честно, – внезапно проговорила она, убирая руку. – Что вы станете думать обо мне, если я вам скажу, что когда я узнала о смерти Лили Понс, то пошла и купила шампанского?

– Я подумаю, что она, наверное, причинила вам большое зло, которое вы не смогли простить.

– И вы не станете меня осуждать?

– Нет, если вы не участвовали в ее убийстве.

– Этого не было, – медленно проговорила Ева. – Но если вам интересно, никто из тех, кто близко знал Лили, не поверил в официальную версию.

– Что она покончила с собой?

– Да. Понимаете, она была из тех людей, которые пойдут по чужим головам ради достижения своих целей. Но покончить с собой – никогда.