Он славно задал стрекача, когда та дамочка начала стрелять… А сегодня я увидела заметку в «Голуа» и фотографии… Я сразу же узнала вас.

– Мне кажется, вы бредите…

– Брежу? Ладно. Тогда я сразу же иду в полицию. Вы не против, я надеюсь?

Голос мерзко хихикает, и, услышав это хихиканье, мужчина чувствует, как его ладонь, которая держит трубку, покрывается липким потом.

– Постойте! Я… Мне кажется, вы обознались…

– Это вы расскажете полицейским. Комиссару Бюсси или как его…

– Не вешайте трубку. О, черт! Сколько вы хотите?

– Сейчас? Десять тысяч франков.

А дальше видно будет.

– Десять тысяч франков?

– Бросьте. Для вас это сущий пустяк. И учтите, в безлюдном месте я встречаться с вами не стану. Я уже раскусила, что вы за тип. Если бы моего сына не сослали на каторгу, я бы вообще с вами не разговаривала. Ваше счастье, что я терпеть не могу легавых…

– Хорошо, – устало выдыхает мужчина. – Где и когда?

– Сегодня в восемь вечера, в саду Тюильри со стороны арки Карусель. Там всегда полно народу.

– Как я вас узнаю?

– На мне будет шляпка с красным пером.

– Этого недостаточно.

Сейчас все женщины носят шляпки…

– Ну ладно, ладно, уговорил! Приколю к блузке букет фиалок. Так ты точно меня не пропустишь, красавчик!

И старческий голос хихикает так мерзко, что мужчина на этом конце провода даже меняется в лице.

Гарпия! Вцепилась и не отпустит… Ну, положим, заплатит он ей сейчас, а что дальше? Она ведь не успокоится, пока не высосет из него все деньги… И где гарантия, что в конце концов она его не сдаст?

Надо было остановиться после того, как он достиг своей цели… надо! А он захотел завершающий штрих… окончательно сбить полицию с толку… Черт! Вот теперь и расхлебывай эту кашу… В немой ярости он слушает гудки, доносящиеся из трубки.

– Вы все слышали, инспектор? – спрашивает Амалия у Анри. Тот утвердительно кивает. – Когда он придет с деньгами, мы его возьмем.

– А если не придет?

– После того, что он совершил, по нему гильотина плачет… Придет. Никуда он не денется.

– Вы не хотите посвящать в дело комиссара? – спрашивает Анри.

– Боюсь, что комиссар вызовет сотню полицейских в штатском, которые наводнят сад, – усмехается Амалия.

 – И как только наш красавец их увидит, он поймет, что это ловушка. Я уже не говорю о том, что Бюсси может на радостях проговориться префекту, префект – кому-нибудь еще, и наш убийца обо всем узнает. Нет, все должно выглядеть непринужденно. Я, вы, Ксения, Габриэль, Эрве, Ева, разумеется… Ева, вы были просто великолепны. Этот голос пьянчужки, которая раздувается от гордости за свою сообразительность и намерена ни за что не упустить своего…

– О, да будет вам, – безмятежно отзывается Ева.