Что она наделала? Она же сама, собственной рукой подписала себе смертный приговор! У мужа нет денег… а если бы и были, этот гнусный инспектор потребовал бы сто тысяч, потом еще сто, и еще, и еще… Не все же такие покладистые, как Рошары, один раз взяли мзду, вняли предупреждению, что это не повторится, и исчезли… Брат мужа еще говорил тогда, что им сказочно повезло… Но теперь она не сможет раздобыть деньги, а раз так, Лемье наверняка пустит протоколы в ход и уничтожит ее… Как она могла так сглупить и пойти у него на поводу? У этого сопляка, ничтожества, паршивого маменькиного сынка…

Неожиданно она вспомнила кое-что – и приободрилась.

– Я… – пролепетала она, роняя на пол меховую накидку. – Простите, мне нехорошо… голова кружится… Не могли бы вы дать мне стакан воды?

Анри посмотрел на ее смертельно бледное лицо, молча кивнул, встал и подошел к столику в углу, на котором стоял графин и два стакана. Налив воды, он обернулся, и слова замерли у него на губах. Одетта стояла напротив него, держа его револьвер, который он еще до начала беседы убрал в ящик стола. И, хотя ее руки ходили ходуном, он не сомневался, что она найдет в себе силы выстрелить.

– Записную книжку, – прошипела она. – Давай ее сюда! И те бумажки, которые я только что подписала, тоже!

– Осторожнее, мадам, – холодно сказал Анри. – Это оружие, и здесь не Булонский лес. Кругом полно свидетелей.

– Отдай мне бумаги по-хорошему, – прошипела Одетта, поудобнее перехватывая тяжелый револьвер. – Отдай, и разойдемся! Иначе тебе не жить! Мне и так грозит гильотина, убью одним больше, одним меньше – все равно!"

"Она отчаянно храбрилась и все же надеялась, что до этого не дойдет. Пусть он отдаст мне бумаги, молила она кого-то невидимого.

Пусть отдаст, и я его не трону! Только заберу их и уйду…

Но Анри молча покачал головой и выплеснул воду ей в лицо. Задохнувшись от ярости, Одетта нажала на спуск…

Жером и Бюсси, пререкавшиеся в соседнем кабинете, одновременно услышали выстрел. Комиссар подпрыгнул на месте.

– Черт побери! – заорал он. – Лемье! – И быстрее молнии метнулся к двери, выходящей в коридор.

Жером Делотр, не понимая, что происходит, но учуяв, что творится что-то скверное, кинулся следом за ним.

В кабинете Анри Лемье пахло дымом от выстрела.

Одетта с пятном крови на груди, против сердца, скорчилась на полу. Правая рука стиснула револьвер.

– Что это? – рявкнул Бюсси, наливаясь кровью. – Инспектор!

– Она подписала признание, а потом передумала, – мрачно ответил Анри. – Притворилась, что ей плохо, и попросила воды… Когда я отвернулся, она взяла из моего стола револьвер и потребовала отдать ей протокол. Я не смог на это пойти, выплеснул воду ей в лицо и резко толкнул ее руку. Револьвер выстрелил…

Жером Делотр, застонав, рухнул на колени.