— Я похож на благотворительный отель? — рявкает в трубку уже знакомый мне мужчина, смотря не на меня, а куда — то в сторону.

А он что здесь делает⁈

Я застываю сначала от удивления, а потом от непонимания куда деть взгляд. К щекам стремительным потоком несется краска.

Нужно бы отвернуться, потому, что я чувствую, что начинаю пялиться, но мои глаза живут своей жизнью. Бессовестно рассматривают небрежно распахнутую рубашку, а точнее то, что она совершенно не скрывает. Массивный, чуть загорелый торс с вырисовывающимися под кожей рельефными мышцами. Чуть спущенные, с расстегнутым ремнем брюки, будто он как раз раздевался, но не успел этого сделать до конца.

Шумно сглатываю, чувствуя, как сердце начинает тарахтеть от подобного зрелища. Лучше бы на нём было пальто, честное слово.

Так на меня и не взглянув, мужчина оставляет дверь открытой, отходит в глубь квартиры, сворачивает куда — то, а я не понимаю, что мне делать. Заходить или нет? Топчусь на месте, прикусывая в нерешительности губу.

— Это не мои проблемы. Я не собираюсь пускать твою сестру только потому, что она не в состоянии в двадцать лет обеспечить себя жильем.

Сначала раздаётся категоричный голос, а потом хозяин квартиры выходит из-за поворота, неся в руках деньги. Я зависаю на покачивающейся тяжелой пряжке ремня. На каждом его шаге она делает плавное движение слева на право и обратно, словно маятник. Как под гипнозом, я наблюдаю за этим магическим действием, пока пряжка вдруг не взлетает вверх, ударившись о мужское бедро. Это происходит из-за того, что он останавливается на пол пути, как вкопанный, наконец, заметив меня.

Я же, осознав то, куда всё это время смотрела, быстро отрываю взгляд от чужого паха.

Щеки пекут от смущения, мне становится жарко и хочется провалиться сквозь землю.

Позорище, Злата, высечь тебя мало!

* * *При виде меня в стальных глазах пробегает недоумение. А я только сейчас осознаю почему они показались мне знакомыми.

В них всё тот же холод и высокомерие, которые я запомнила. Внешне Лев сильно изменился. Я помню его только окончившим высшее учебное заведение студентом. Борзым, дерзким, самовлюбленным. Высоким и сильно худощавым. Сейчас же передо мной стоит совершенно другой человек, возмужавший, плечистый. Как сказала бы Милана — брутальный. Вот только несмотря на все внешние плюсы, качества характера, похоже, у него остались прежние.

Он несколько долгих секунд рассматривает меня, вероятно сравнивая с версией, которая ему запомнилась изначально у лифтов, а потом не попрощавшись, сбрасывает вызов.

— Злата?

Утвердительно киваю, уже заранее считывая отрицательную эмоцию в мой адрес.