Лен, ты соображаешь? Вася, конечно, отпадный художник и картинку сделает конфетку, но…

– Кать, уговори! Ты можешь! Мне же не во всю спину!

– Допустим. А с этим что делать? – Она кивнула в сторону Гриши, угрюмо подпирающего косяк входной двери и притягивающего любопытные взгляды противоположного пола. Я оценивающе прищурилась:

– А этот нам не помеха, еще и бальзамом поработает.

– Это как? Вылижет, что ли? Как себя вчера? Я видела. Вообще с ума сойти! Потрясно.

Я с ужасом представила последствия.

– Нет. Ты что? Рик тогда ему язык вырвет, а мне голову открутит! Заставишь поплевать.

– Фу! Реально больная. Теперь понятно, в кого я пошла. А Рику понравится?

– Не думаю. Это неважно. Я хочу сделать. Звони скорее.

Катерина покачала головой и достала телефон, а я бегом побежала покупать книжку.

Вечером вышла от Васи, открывшего для сестренки салон в воскресенье, счастливая, довольная и даже почти не пострадавшая (спасибо возмущенному, но послушному Грише) с татуировкой на спине, изображающей угрюмого чертика с всклокоченной шевелюрой цвета моей кожи.

Без приключений добрались до квартиры, где нас на пороге встретил хмурый Рик.

Катя пискнула, попрощалась и предусмотрительно ретировалась, утянув за собой сопротивляющегося Гришу.

– Где вы были? – отчеканил Бес.

Я подумала, что вернуться он должен был совсем недавно. Секунд десять назад. Дольше просто бы ждать не стал.

– Гуляли.

Теперь поступок мой не казался таким уж верным, только неважно это, безумно хотелось оставить понравившееся изображение на себе и точно знать, что Рик со мной, всегда.

– Где? Ночь уже.

Я пожала плечами, не зная, что ответить.

Он приблизился вплотную, провел носом над моей головой.

– Где ты была?

– В салоне. – Когда не знаешь что сказать, лучше говорить правду.

– Зачем?

Я снова пожала плечами и уставилась в пол.

– Татуировку делала.

В повисшей тишине скрипнули зубы.

– Для чего?

– Просто так. Захотелось.

– Георг, – зашипел Рик. – Просил же…

– При чем тут Гриша? – возмутилась я.

Белый Бес удостоил меня злым взглядом.

– Он не должен был позволять.

Мозг накрыл праведный гнев. Чаша терпения временно переполнилась. Я твердо взглянула в серо-желтые глаза."

"– Как, по-твоему, он бы это сделал? Эрик, – он вздрогнул от своего имени, произнесенного мной вот так, полностью, – все в своей жизни я делаю по собственной воле.

Подчиняюсь тебе тоже, и это не значит, что так буду со всеми.

С этими словами я ушла в ванную, пока не наговорила еще чего лишнего, о чем после могу пожалеть. За дверью, в коридоре что-то громыхнуло, хлопнуло. Я вздрогнула, разделась и залезла под душ с головой. Снова не хотелось ни о чем думать, хотелось просто стоять и наслаждаться теплом.

Рик неслышно зашел ко мне. Сквозь закрытую штору просвечивала его фигура.