А как он узнает и по зонам ксивенку кинет? Понял теперь?

— Понял. — Жорик встал, подошел к шкафу, вынул золотой портсигар с неведомой монограммой, достал папиросу, закурил, затягиваясь часто и глубоко. По комнате поплыл сладковатый противный запах.

— Все дурь смолишь, — поморщился Ястреб.

Он стоял в проеме балконной двери. Высокий, уже погрузневший, в заграничном невесомом костюме, переливающемся в два цвета, американской рубашке с одноцветным галстуком. Из другой жизни пришел в квартиру вора в законе Жоры Ереванского этот человек. Из мира, где живут сильные люди и играют они по другим правилам, в их колоде всегда пятьдесят два туза. И Жора, смоля папиросу с планом, понимал это, понимал, что ему придется ставить опасное дело.

Дурь прояснила мозг, и соображать он стал быстрее и лучше.

— Ястреб, я врубился. Зла на тебя у меня нет. Не знаю, кто за тобой стоит, но понимаю, что люди не простые. Я все могу сделать, кроме одного. Сейф. Ты же сказал: то, что нужно, находится в сейфе. А такой старый сундук вскрыть могут только два человека — Старик и Махаон.

— Все знаешь. Старика чучмеки замочили в Ташкенте.

— Ай-ай-ай, — удивился Жорик, — кто же руку поднял на такого человека?

— Бакланы, шныри подлючие.

— Мусульманы?

— Они.

— А ответ?

— Был. Черкас с них за всю масть получил. Где Махаон?

— Там, где его не достать. В Лабытнанги, на спеце.

— Пиши ему ксивенку. Только напомни такое, что вы оба знаете. Вы же с ним кенты.

— Уважаю я его.

— Вот и хорошо, пиши. Да жди его в гости.

— Неужели? — Жорик удивленно посмотрел на Ястреба.

— Мы все можем. И помни: те, кто с нами — живут богато и долго.

— Ты же знаешь меня.

— Поэтому и пришел. — Ястреб вынул из кейса двенадцать четвертаков. — Здесь шестьдесят кусков.

Жорик молча глядел на деньги.

— Четвертак тебе, четвертак Махаону и десять штук подсобникам. Но учти. В комнате той лежат деньги.

— Много?

— Ты о них забудь. Деньги те — госсобственность. А значит — смерть. Возьмешь хоть пачку — менты и чекисты по всей стране искать будут и найдут. До суда не доживешь — замочат. Это — деньги СССР.

— А коробка в сейфе?

— А ее никто искать не будет. Хозяина коробки на этой неделе к стенке прислонят. Ты его знаешь, распрекрасно знаешь, — Ястреб взял со стола газету, — ты же читал.

— Абалов!

— Ты же его собственность берешь, значит, ничью.

— Как же ты про сейф-то узнал?

Ястреб засмеялся.

— Пиши своему кенту, пиши.

Ямало-Ненецкий автономный округ. Поселок Лабытнанги. Учреждение 3678-С

Мишка Николаев, кликуха Махаон, вышел из здания промзоны. Бригаду увели в жилую зону, а он остался ждать сменщика, чтобы по счету передать ему сверла.

Одинокие прогулки из зоны в зону на спецрежиме удавалось получить не каждому. Это была привилегия авторитетных воров, живущих по закону.