— Ты просыпайся, Ястреб, — услышал он до боли знакомый голос.

Беспорядочно и быстро заколотилось сердце. Ястреб сел на постели и спросил хрипло:

— Вы кто?

— Твоя смерть, — коротко ответил бородатый, и в его руке выщелкнулся нож-выкидуха.

— Ты что… Ты что…

А сердце падало куда-то, и вместе с ним срывался в темную пропасть и он.

А двое стояли рядом. Два Ангела смерти.

— Вы кто? — теряя голос, просипел Ястреб.

Он не чувствовал своего сердца, и все происходящее стало ему безразличным. Один из вошедших снял темные очки и сказал знакомым голосом:

— Приглядись ко мне, Ястреб, внимательно смотри, вдруг узнаешь.

Он смотрел на этого человека, находил какие-то знакомые черты, но не мог их сложить в единый портрет.

— Значит, не узнаешь. Ну что ж, я тебе напомню. Ты почему, сука, долю моей сеструхе не отдал, когда твои волки позорные нас с Жориком к последней зоне везли?

И сложился портрет. Исказили борода и усы, и знакомое лицо с холодным прищуром светлых глаз смотрело на него.

— Махаон… Ты… Ты…

— Правильно понимаешь, я с того света к тебе пришел за всю масть получить.

— Махаон… Махаон, — повторял, раскачиваясь, Ястреб.

Страха не было, только полное безразличие ко всему овладело им.

— А его ты узнал? — кивнул на второго Махаон.

— Его… Его… Узнал.

— Вот и славно. Это же твои дружки упекли его на зону.

— Это не я, — тихо сказал Ястреб, — не я. Это Шорин

Внутри него словно сломалось что-то. Чувство сопротивления ушло вместе с бешеным стуком сердца. Но даже это не пугало его.

— Вы пришли меня замочить?

— Если не сделаешь того, что мы хотим.

— Я отдам все бабки.

— Они нам до задницы.

— А что же вам надо?"

"— Ты думаешь, сука, — усмехнулся Махаон, — я тебя в Ереване не узнал? Ястреб… Я тебя сразу срисовал, Леня Сретенский, хоть ты и кликуху, и обличье сменил. Честно говоря, хотел я тебя в деревянный бушлат упаковать за жизнь мою и его испорченную. Но гляжу, у тебя здесь целая аптека. Сам скоро к Господу в ворота стучаться будешь.

— Так чего же вам надо? — Ястреб насыпал на ладонь горсть таблеток, запил из стакана.

— Сними с души грех, вот ты Божью Матерь на кровать поставил, расскажи нам про Шорина твоего и дела ваши.

Ястреб посидел несколько минут с закрытыми глазами, сердце немного успокоилось, но чувство безразличия не покинуло его.

— Ну? — спросил Ельцов и достал диктофон.

— Записывать будешь? — усмехнулся Ястреб.

— А то.

— Валяй. С чего начинать?

— Как положено по протоколу с фамилии, имени и отчества.

— Я, Леонид Колосков, вор-рецидивист, кличка Леня Сретенский, проживающий в данный момент по документам Ястребова Леонида Михайловича, кличка «Ястреб», познакомился на зоне с Сашкой Шориным, у которого тогда была кликуха «Умный».

Ястреб говорил долго.