Просто была ночь в Переделкине, они сидели молча на террасе, тесно прижавшись друг к другу, ощущая тепло тел и слушая, как тихо подкрадывается осень.

Потом поехали к Голованову и веселились, как могли. А потом, через несколько дней, была ночь в квартире Ирины в Дегтярном переулке, ночь, определившая их дальнейшую судьбу.

Они как-то сразу стали одной семьей: два Ельцова и молодая красивая женщина. Вечерами она листала Юркин сценарий, поражаясь, как быстро и хорошо он пишет. Неведомый поселок на Каспии Гасан-Кули в сценарии становился местом, где, несмотря на дикую жару летом и штормы зимой, выращивают овец, ищут нефть, ловят рыбу. Трудовым был этот маленький поселок, недалеко от границы с Ираном, и люди, жившие в нем, гордились своей работой.

Она никому не признавалась, что полюбила Ельцова сразу, с первого дня, как увидела его. Тогда ее муж притащил Юру в гости. Она слишком хорошо знала своего благоверного, чтобы не заметить, какую острую, но хорошо скрываемую неприязнь испытывает он к гостю.

Ее муж был отличником. Каждый класс в школе он заканчивал с почетной грамотой, возглавлял пионерскую, а потом школьную комсомольскую организацию. Школу окончил с золотой медалью, Институт международных отношений — с красным дипломом. Отец его был известный телевизионный журналист-международник, беспощадно разоблачавший империалистов с голубого экрана. Он попал в обозреватели из международного отдела ЦК КПСС и к журналистике не имел раньше никакого отношения, поэтому так умело доносил до зрителей генеральную линию партии.

Он, естественно, пристроил сына-отличника в ведущую газету страны. Но в доме на Пушкинской площади, в газете, которую в свое время поднял Алексей Аджубей, еще жили традиции подлинной журналистики. Недостаточно было иметь красный диплом и папу со связями в ЦК, требовалась еще одна малость — умение писать.

А вот этого у бывшего мужа не было. Конечно, по материалам иностранной прессы он мог состряпать безликий обзор, над которым потом бились дежурные редакторы.

Но в печати был еще один путь — административный, и Леня быстро занял пост заместителя редактора отдела международной информации. Это был его потолок.

Ирина вышла за него замуж рано, когда Леня учился на последнем курсе института. Он ей нравился, да и кругом говорили ей:

— Не будь дурой, такого жениха упускать нельзя.

Она и не упустила. После театроведческого факультета ГИТИСа ее пригласили на работу в журнал «Театр», в котором она печаталась со второго курса. Ее считали хорошим журналистом и знающим театроведом. Жили они с Леней вполне неплохо до тех пор, пока он не попал в редакцию, где собрались так называемые лучшие перья страны. И когда ее муж понял свою никчемность и творческое бессилие, в доме началась ужасная жизнь.