Она отступает обратно в свою комнату и выплевывает:

— С ним я как раз не сплю! У нас нет времени спать! И я… Я ненавижу, когда ты его лапаешь… Лапаешь моего любимого мужчину!

Ах ты дрянь!

Милана отскакивает в комнату и запирается на замок.

— Думаешь, спряталась от меня за этой дверью и все? Разговора не будет? Еще чего! — стучу по двери. — Открывай немедленно или я сейчас защелку инструментом прокручу и сама открою!

— Отвали! Отстань! Ненавижу… Надоела уже. Просто отстань от него! Он мой! Мы любим друг друга, а ему тебя… тупо жаль бросить! — вопит дочка в ответ.

Кричит, как будто ее режут, а потом… потом она звонит и жалуется со слезами:

— Саш, Сашенька, я больше так не могу! Не могу, слышишь! Нет, не потерплю! Нет, до завтра не получится… Эта грымза достала. Она меня бьет! Я… Все сказала ей о нас. Все сказала… Она сейчас меня убьет! Уже ударила… Приезжай, Сашенька!

У меня все кипит от этих ее слов — Сашенька, Сашенька!

Да как она могла?!

Боже, такой спектакль закатила! Не верю я ей… Что за наговоры глупые на своего отчима?!

Мой первый брак случился ранним и по залету. Летом, после выпускного, у меня случился бурный, но короткий роман с другом одноклассника, отпетым хулиганом. Когда все мои одноклассники переступали пороги вузов и колледжей, мы с Кириллом отправились в загс, нас поженили, не спрашивая, хотим ли мы этого или не хотим.

Родила я рано, мне тогда было почти девятнадцать, брак развалился почти сразу же: у Кирилла были приводы в полицию, а потом — срок за кражу. Ни я, ни он не расстроились, когда его осудили, а я подала заявление на развод. Развели нас быстро…

С тех пор я жила у родителей, постоянно работала, хотела вырваться из душной опеки с нотками вечного осуждения. Потом, когда дочери было уже одиннадцать, я встретила Александра, мы понравились друг другу. Но я долго сомневалась, даже удивительно, как только ему хватило терпения дождаться. Потом еще полгода я его мурыжила, не отвечая согласием на предложение руки и сердца.

Было много страхов, в том числе, я переживала, примет ли дочь моего мужчину, подружатся ли они, не станет ли колючий подросток, каким Милана была тогда, еще более невыносимым? Но все как-то наладилось…"

"Несколько лет мы жили в согласии, и вот — пожалуйста!

С нашей семьей что-то творится… Невообразимое!

Еще раз стукнув кулаком по двери, я отхожу, пригладив волосы.

— Так, спокойно… — шепчу. — Спокойно. Милана просто наговорила гадостей. С парнем своим поругалась или что-то еще стряслось… Ну, конечно! Я заставила ее убираться, она со зла решила мне насолить, оговорила Сашу!

Эти выводы объясняют многое.

Объясняют же?

Сейчас позвоню Саше, и мы вместе посмеемся над этим и придумаем, как приструнить мою дочь.

Однако сердце падает в пятки, когда я звоню.