Захожу в общественный сортир и, открыв кран, умываюсь, радуясь каждой капле воды.

Легчает, твою мать!"

"Но от обиды сводит скулы, и что-то цепенеет в груди. Я из-за этой упрямой девицы здание выкупил! Вот сдалось бы мне оно! Ясен пень, покупка принесет прибыль, но отваливать кучу бабла я не планировал. А пришлось.

Мокрыми руками тру затылок.

«Люба ведь ничего не знает, – замираю на месте. – Вообще ничего. По ее данным, я улетел в Дубай. И вместо двух дней отсутствовал неделю. За это время к ней подкатил Марат… Сука-а!»

Быстрым шагом возвращаюсь обратно.

– Задавай вопросы, я расскажу, – усевшись рядом, смотрю глаза в глаза.

– Что на тебя нашло? – Люба охает непонимающе.

– Не хочу, чтобы остались тайны и недомолвки, – заявляю прямо. Слишком сильно я люблю эту женщину. Не могу потерять.

– Где ты был? – робко начинает допрос любимая.

– Сначала в Москве. Поехал поговорить с одним типом и угодил в тюрьму. В частную…

– А так бывает? – недоверчиво вздыхает Люба.

– Хочешь, Дениса спроси, или еще одного мужика, что с нами в камере был. А Года вместе с Суровым нас освободили…

– Как в кино, – усмехается она горько. – И что потом? – спрашивает, закусив губу. В глазах опять стоят слезы. Горький разговор, блин. Очень тяжелый.

– Потом в Дубай рванул, переговорил с Алимовым, и к тебе. Он ко мне претензий не имеет.

– Совсем?

– Больше к Лейле, – усмехаюсь я и до конца не понимаю, верит мне Люба или нет. Что же делать, мать его за ногу? Как разрушить эту преграду между нами? Знаю, что Любушку тянет ко мне физически. В телесном плане все, как всегда, зашибись. Вот только тонкая трещинка недоверия на моих глазах превращается в пропасть. А от этого еще тяжелее. Что же делать, блин?!

– Ты обвинил Лейлу во всех грехах? – фыркает она ехидненько. Обычно язвительность не свойственна моей девочке. А тут…

– Нет, только рассказал о ее собственных, – цежу, понимая, что проигрываю. Мне самому эти объяснения кажутся глупыми. А Любе тем более.

– А твои личные вещи как оказались у Марата? Ты их заранее отдал? – мой маленький следователь не думает сдаваться, а продолжает допрос с пристрастием.

– Я перетер с одним челом и уже ехал на аэродром, когда на нас напали. Очнулся в тюрьме. Ни часов, ни телефона при мне не было.

– Странная история, Тимур, – осторожно роняет Люба. – Я никак не пойму, как твои вещи оказались у Марата. Или у него были пособники в Москве?

– Да, были. Водитель, который нас вез.

– Сколько ты сидел в этой так называемой тюрьме? – спрашивает она, вскидываясь.

– Неделю.

– И одни сутки был у Алимова. Правильно?

– Так точно.

– Тогда почему твой Марат ждал столько дней? Я так понимаю, серьгу и айфон ему передали сразу.

– Не знаю я, – вскрикиваю, не сдержавшись. Подскакиваю с места. Подлетаю к окну.