Нагишом меряет шагами альков – небольшое выгороженное пространство в моей крохотной однушке. – Просто верь мне, и все. От тебя больше ничего не требуется. Вернусь с победой, отметим.

Сажусь на постели, стараясь взять себя в руки. Но слезы градом бегут из глаз.

– Ты мог бы жениться на Алимовой, а потом развестись, – шепчу я. – Тогда бы у ее деда не возникло к тебе претензий.

– Обалденный план! – хрипло огрызается Тимур. – Просто гениальный! Как тебе только такая ересь в голову пришла? И сколько, по-твоему, мне жить с Лейлой? Год? Два? Или выгнать на следующий день после свадьбы?

– Тимур… – блею как дурочка. – У меня нехорошие предчувствия.

– Выпей валерьянки. Поспи. Поезжай к сестре, развейся. Только не связывай мне руки, Любушка. Я настроен решительно.

Завернувшись в простыню и обхватив колени руками, наблюдаю, как мой любимый мужчина натягивает боксеры и джинсы. Затем приходит черед майки. А когда голова появляется в белой горловине, Манучаров строит мне страшную морду, которую почему-то зовет козьей.

– Будь на связи, – шепчет, вторгаясь в рот требовательным поцелуем. – Ни днем, ни ночью не отключай сотовый. И на беззвучный не ставь.

– Хорошо, – обхватив ладонями лицо любимого, целую порывисто. И шепчу всякие напутствия и молитвы. Реву, прижимаясь к накачанной груди, и не могу остановиться.

Естественно, я не такая сильная, как Катя. Не такая холодная, как Альбина. И до легкомысленной Миланки мне тоже далеко. С самого детства я безумно люблю Тимура. И даже не представляю, как смогу жить дальше, если его не станет.

– На, возьми, – несусь к журнальному столику. Дрожащими пальцами достаю одну сережку и вместе с ней бегу обратно к Манучарову. – Это наш оберег, – лепечу, вкладывая в руку Тимура часть его подарка. – Встретимся, и сережки снова воссоединятся.

– Классно придумала, – улыбается мне Тимур и одним движением отодвигает в сторону циферблат золотых часов, открывая спрятанный в толстом корпусе, украшенном знаками зодиака, пустой тайник. – А я тут голову ломаю, что мне сюда положить, – подмигивает любимый, бережно опуская сережку. В одну секунду секретный механизм возвращает часы в привычный вид.

– Бриллианты хорошо перевозить, – еле слышно подсказываю я.

– Отец так и делал, – довольно ухмыляется Тим. Приперев меня к стенке, тянется с прощальным поцелуем.

– Береги себя, Любушка, – шепчет яростно. Обжигает горячим дыханием и решительно выходит за дверь.

А я, опустившись вдоль стенки, реву как сумасшедшая. Даже сил не хватает встать и вернуться в постель. Сделав над собой усилие, на ватных ногах еле-еле добредаю до дивана и, упав на широкие велюровые подушки, утыкаюсь носом в мягкий подлокотник.

– Господи, помоги нам! – прошу, точно зная, что мои молитвы не будут услышаны.