– Наташа, сильно ушиблись? Где болит?

Снова захотелось указать на сердце и спросить: а вы подуете? Как мама в детстве?

– Ногу больно, – пожаловалась я.

Мимо, обступая нас, проходили другие ученики и с интересом наблюдали за происходящим.

Я уставилась на свою ногу. Из-за плотных колготок сложно было разобрать, опухла ли она, но мне казалось, что боль пульсирует до самой макушки.

– Наверное, подвернула.

Я и охнуть не успела, как Антон Владимирович легко подхватил меня на руки. Тут же рефлекторно я обвила его шею руками.

Случись это в сентябре или в октябре, я бы с ума сошла от счастья.

Но сейчас был конец декабря, и моя любовь к Золотку пропала, как новогоднее настроение. От «большой светлой любви» остался запах парфюма географа, который мне по-прежнему нравился. И, конечно, стеснение. Как тут не смущаться, когда такой мужчина на глазах у всей школы несет тебя на руках? Пусть и не на край света, а всего лишь в травмпункт.

Путь к кабинету врача лежал через класс информатики на первом этаже, где после столовой уже толпились мои одноклассники в ожидании учителя.

Девчонки, обсуждающие что-то, тут же примолкли и уставились в нашу сторону.

Зная, что некоторые из них тоже вздыхали по Золотку, я почувствовала на себе недоуменные и завистливые взгляды. Из вредности мне хотелось прильнуть к Антону Владимировичу, им назло. Но географ может все не так понять… Однако в этот момент Золотко сам подтянул меня, потому как я немного сползла.

– Вам не тяжело, Антон Владимирович? – спросила я. И тут же испугалась, что мой вопрос может прозвучать кокетливо.

– Наташа, вы просто пушинка, – посмотрел мне в глаза Золотко. Взгляд его был так похож на взгляд Тимура, что я невольно заулыбалась.

Краем глаза заметила, что за нами наблюдает Кристина Благовещенская – моя давняя врагиня. Мы практически не общались, и я даже не помню, с чего конкретно началось наше соперничество. И все-таки оно было. Во всем. В школьных мероприятиях, в учебе, в симпатиях к мальчикам… А еще я не раз слышала, как Кристина обсуждала в раздевалке, какой шикарный мужчина Антон Владимирович. Конечно, эти разговоры меня страшно злили. Я ревновала. Но тогда ведь я не могла запретить другим девчонкам влюбляться в молодого учителя.

Возможно, не заметь я ядовитый взгляд Благовещенской, то так бы тихонечко и просидела на руках у географа. Но тут во мне взыграло непонятное злорадство. Когда мы поравнялись с Кристиной, я крепче обняла за шею Антона Владимировича и на несколько секунд прижалась к нему. Золотко не обратил на это никакого внимания, а может, просто сделал вид, что не заметил… Когда мы прошли мимо Кристины, я с довольным видом выглянула из-за плеча географа, но вместо Благовощенской наткнулась на взгляд суровых карих глаз.