Даже если…

— Вы что тут устроили?

Твою мать…

Кажется смотреть в глаза я теперь не смогу и своему начальнику.

Седов стоял на пороге и, сложив руки на груди, небрежно подпирал плечом косяк.

Какой позор. Позорище.

— Обеденный перерыв. Делаем, что хотим, — невозмутимо ответил муж, не отводя от меня обжигающего взгляда.

Кажется, его вообще ничего не смущало, в отличие от покрасневшей меня, готовой провалиться сквозь землю.

Седов демонстративно отогнул рукав и посмотрел на часы:

— Дверь хотя бы прикрыли.

— Не до этого было.

— Ну-ну, — как-то слишком многозначительно хмыкнул Роман, — Ну-ну.

И ушел.

А я аккуратно сползла с колен у мужа, едва справляясь со своими ватными, пластилиновыми конечностями.

Голова шла кругом и отчаянно не хватало воздуха, а глупое тело, рвалось обратно в кольцо надежных рук:

— У него полно камер по офисам, — я прошлась подрагивающими пальцами по растрепавшимся волосам, — так что лучше не надо.

— Ты права, — Марат легко оттолкнулся от стола, — не надо.

От этих слов болезненно кольнуло в груди, но не успела я подумать о том, что он жалеет, как Марат взял меня за руку и повел из кабинета.

— Куда мы идем?

— Туда, где нет камер?

— Марат…

— Молчи. Просто молчи.

И я молчала. Всю дорогу до дома, потому что именно туда меня вез Ремизов, вдавив педаль газа в пол. Не могла шевелиться, не могла дышать.

А дальше все как в тумане. Шаг через порог и провал. Бездна, в которую я сорвалась с превеликим удовольствием и позабыв обо всем на свете.

Притяжение. Сильные руки на моем теле. Глаза в глаза. Одно дыханье на двоих. Шорох одежды, нетерпеливо сброшенной на пол. Сладкая дрожь предвкушенья. Холодная поверхность стола. Почти болезненное, непреодолимое желание. Пламя, сжигающее сплетенные тела. Все чувства обострены до предела, словно в первый раз.

Развязка. Острая, сокрушительная, на грани боли. Тихий крик, заглушенный чужими губами. Минутное затишье, попытка отдышаться и успокоить стремительно скачущее сердце, уткнувшись носом в мужское плечо.

А потом тихое, но уверенное:

— Я хочу быть с тобой.

***

Безумие было таким сладким, таким пленительным и невероятным, что я не могла поверить.

— Есь, ты где?

Хороший вопрос.

Может, сон? Красивый такой сон, реалистичный до дрожи и дурманящий.

Или, может, на фоне стресса кукуха на бок съехала, и вижу то, чего нет и быть не может? А на самом деле сижу где-нибудь в офисе, бездумно уставившись в потухший от бездействия экран и пускаю клюну на клавиатуру.

Любой из этих вариантов казался более реальным, чем то, что Марат со мной. Здесь и сейчас. Держит в кольце крепких рук, прижимая к груди.

Точно с кукухой беда… протекла фляжечка.

— Сень?

— Я задумалась, — свой собственный голос показался незнакомым и неправильным, как и все остальное.

— О нас?

— О нас.