Будто я прямо под свисающей майкой не разгляжу, где пояс штанов. Я ведь только на пояс смотрю, а не на то, где мотня висит.

— О'кей, — сказал он, скроив недовольную рожу и подтянув треники почти до требуемого уровня.

— Ярек, мне проще самому пойти, чем с таким помощником.

Проняло. Он вдруг еще подтянул штаны и изобразил внимание. Это нормально, это у него вроде как знак примирения, подчинения несправедливостям этого мира.

— Держи, — я выложил на стол семизарядный «фабарм» и бандольеро с патронами. — Картечь. В пистолете патрон в патроннике?

— Всегда! — гордо заявил он.

К пистолету он привык. Янина не привыкла к тому, что он с пистолетом, но он с оружием уже свыкся, сжился, что важнее всего. Люди не понимают того, что несчастные случаи с оружием чаще случаются у людей, к нему непривычных. Это как в армии у нас старались бойца держать подальше от оружия насколько возможно, а в результате на войне, когда люди с оружием постоянно, несчастных случаев хватает — нет у людей рефлексов, «сживаемости» с оружием, нет тактильной памяти.

— Так надевай ремень, чего ждешь? Четыре магазина чтобы с собой было, понял? И инструменты ты понесешь, будешь подавать.

* * *План решили не усложнять, действовать в лоб. Майка оставил на палубе, лежащим с винтовкой на матрасе, наказав стрелять прямо по марке прицела, если придется стрелять. Но стрелять все же только в самом крайнем случае. Мы же с сыном уселись в «Зодиак» и подъехали к причалу — как раз напротив на него можно было подняться по уходящей в воду бетонной лестнице.

— Главное — тихо, — продолжал я напутствовать Ярека, пока лодка подходила к берегу. — У меня карабин тихий, так что огонь веду я в случае чего.

Обнаружил цель — сообщи, я отработаю. Твой дробан для самых крайних случаев, когда я уже не успеваю, понял?

— Понял.

— Постоянно контролируй наши «шесть», то есть сзади. Я смотрю вперед, ты постоянно оглядываешься. Я с чем-то вожусь — ты стоишь ко мне спиной и работаешь вместо глаз на затылке.

— Понял.

Уже всерьез отвечает, проникся. И потряхивает его, я вижу, но это ничего, меня тоже потряхивает. Сейчас дело пойдет и втянется, все нормально будет.

Лодка тюкнулась в бетон, чуть отскочила назад, но Ярек уже ухватился за перила и подтянул ее обратно.

Набросили и затянули нейлоновый трос, выбрались, стараясь не поднимать головы из лестничной «ямы». Затем я выглянул, огляделся — нет, никого и ничего поблизости не видно. Я, кстати, для себя так и не решил, именовать психов «кто» или «что». Вот в английском языке все просто: если человек, то he или she, а не человек — то по-любому it, хоть вещь, а хоть и животное. Или монстр. Thing, даже фильм такой был — The Thing.