Но я на него и так ответил, провидцем не надо быть, чтобы его угадать:

— Один я не справлюсь. Кто-то должен прикрывать сзади.

Янина так ничего и не сказала. Она просто долго смотрела на меня, пока на глазах у нее не появились слезы, затем она вскочила, швырнула за борт чашку, кофейник — и ушла в рубку.

Я выиграл, но никакой радости от такой победы не испытал. Совсем. На душе тоска — хоть вой. Хоть бы она понимала, что мне такие решения даются даже тяжелее, чем ей. Просто… просто деваться все равно некуда. Не-ку-да. Все. Или так, или нам хана. Одно могу сказать, что если я смогу спасти сына, разменяв себя на него — я и секунды думать не буду.

Может быть, поэтому она ничего и не сказала, потому что знает. Я за любого из них себя хоть под пресс, хоть на органы продам, никаких проблем и сомнений.

От трагического до смешного всего один шаг, и это работает при любых обстоятельствах. Я думаю, что и у адских врат обреченные грешники хохочут, если есть повод. Сын появился из каюты во всем блеске настоящего крутого парня — на нем были огромные джинсы, висящие ниже задницы, такая же гигантская майка и кепка с блестящей этикеткой на козырьке, причем козырек этот смотрел вбок.

Кроссовки были тоже из тех, что покупались вроде как для спорта в «Футлокерс» и каждый раз оказывались попугайской расцветки, блестящими и с вывернутыми наружу языками.

— Заинько, ты с ума сошел? — первое, что смог сказать я, когда продышался после согнувшего меня пополам приступа хохота. — Ты в кого вырядился?

В этом весь Ярек, ему лишь бы выглядеть крутым и модным. При этом самое ценное его качество — полное отсутствие застенчивости. Его невозможно высмеять, задеть или оскорбить, как над ним ни смейся — он радостно с тобой соглашается.

Но ничего не меняется.

— Гангста, — уверенно сказал он.

— Я те щас дам гангсту, — так же уверенно ответил я. — Нас убьют и сожрут, когда ты в своих одежках запутаешься и когда штаны свалятся.

— Я подтяну, когда пойдем."

"— Ты подтянешь прямо сейчас, — заявил я. — А если точнее, то сменишь на треники. — Треники — это единственное у него, что можно натянуть выше задницы, а не ниже. — И кроссовки должны быть те, в которых ты в спортзале, понял?

Он закатил глаза, но спорить не стал, просто повернулся и вразвалочку, по-утиному, как настоящий гангста из гетто, потопал в каюту.

Сидящий рядом Майк с интересом слушал беседу, но не комментировал. Ярека же его присутствие никак не смущало, его вообще ничего и никогда не смущает. Тоже ведь, наверное, очень полезное в жизни качество, позавидовать можно.

Вернулся он минут через пять, при этом выглядел почти нормально. Почти.

— Штаны выше, — указал я пальцем. — Не в негров из гетто играем, нас убить могут. Ты думай хоть иногда, что ли.