И совершенно не интересовало, мягкие ли у него губы? Или, наоборот, жесткие? А, плевать!

Цепляясь за последние крупицы самообладания, Стася нарушила молчание:

— Прикольная у тебя тачка! Отцовская?

— Почему, отцовская? — Ян на мгновение отвлекся от дороги. — Моя!

— А-а-а! Поняла. Родители на совершеннолетие подарили?

— Нет. Сам купил.

Недоверчиво покосившись на парня, она беззлобно усмехнулась:

— Ну, да! Ну, да! Все вы сами купили!

Ян улыбнулся, глядя строго перед собой:

— В бардачке папка с документами. Достань, ознакомься.

Она так и сделала. И спустя пару секунд прочитала вслух:

— Кредитный договор…

Коротким кивком Костров подтвердил ее догадки.

— Мне не нужны подарки от родителей. Тем более, такие дорогущие. На свои хотелки я заработаю сам. Например, ради этой крошки, — он похлопал по рулю, — я перевелся в универе на заочное отделение. Отец страшно негодовал, мать всеми силами отговаривала. Но я все для себя решил и не жалею.

— Но… зачем? — недоумевала Стася.

Ян пожал плечами, поясняя ей, как неразумному ребенку:

— Я устроился на работу, чтобы оплачивать кредит самостоятельно.

Вернув документы в бардачок, девушка нахмурилась:

— А сколько тебе лет? — неожиданно ее заинтересовал этот вопрос.

— А сколько дашь? — Ян улыбнулся уголками рта.

— Много, — честно призналась. — Ты… очень взросло выглядишь.

— Знаю. И все же?

— Двадцать пять? — с опаской предположила Стася.

Костров расхохотался:

— Эй, это даже обидно. Мне двадцать.

— Серьезно? — она не могла поверить, что он старше нее всего на четыре года.

— Да. А к двадцати пяти у меня уже будет собственное жилье, ребенок и…

Он осекся, впившись в нее странным взглядом. Острым. Цепким. Решительным. Стасе показалось в тот миг, что Ян хотел сказать:

«И ты!»

Ведь в глубине его непроглядно-темных глаз плескались эмоции, о значении которых она и не догадывалась. Увлажнив пересохшие губы, тихо повторила: — И?"

"Ян не ответил. Встрепенувшись, вновь сосредоточился на дороге.

А Стася в полном смятении и растерянности уставилась в одну точку.

— Ты помнишь свою мать? — вывел ее из оцепенения его голос.

— Да, — она грустно улыбнулась. — И очень хорошо. А ты?

Покачав головой, Костров иронично усмехнулся:

— Как я могу ее не помнить? Я вижу ее каждый день!

— Я имела в виду…

— У меня только одна мать! — холодно отрезал Ян. — Одна! Ту малолетку, которая родила меня, а потом — если верить воспитателям, попыталась смыть в унитаз… я даже за человека не считаю!

Глава 12

Десять лет назад…

Вскрикнув от ужаса, Стася прикрыла рот ладонями. Сердце болезненно заныло в груди. В глазах защипало. Как? Как такое возможно?

Неужели, это правда? Неужели, человеческая жестокость не знает границ?

Теперь она поняла, чем отличалась от него.