— Не говорите так! — пылко воскликнула девушка. — Она выкарабкается! Она поправится! Обязательно поправится! Она учила нас — своих воспитанников, не пасовать перед трудностями и никогда не сдаваться! И сама не сдастся!

— Мне ли не знать, какая она? — с нежностью в голосе отозвался Сергей Алексеевич. — Мы прожили вместе сорок пять лет!

— И еще столько же проживете!

— Ох, Стася…

— Вот увидите, она встанет на ноги!

— Мы делаем все для этого! — клятвенно заверил ее мужчина. — Все, от нас зависящее. Ян землю носом роет. Обеспечил Галочку лучшими врачами, лекарствами, сиделками и массажистами. Они прекрасные специалисты и знают свое дело. Но… они не боги. Тут уж, кому сколько отведено, дочка!

Стася облизала губы, невольно отмечая, насколько те соленые. Зажмурилась при упоминании о бывшем муже. Она удивилась бы, поступи Ян иначе.

Он буквально боготворил своих приемных родителей. И так было всегда.

«Жаль только этой его… любви и преданности хватило… не на всех!»

Отгоняя от себя тяжелые мысли, Стася наконец-то решилась.

— Хорошо, — прошелестела в трубку. — Я приеду. Но у меня будут условия.

— Какие?

— Я не хочу видеть вашего сына, Сергей Алексеевич! — отозвалась она куда увереннее. — Не хочу сталкиваться с ним нос к носу, приходя к Галине Петровне. Не хочу вспоминать и переживать. Если вы сможете держать Яна на расстоянии от меня и не допустите нашей встречи, я… приеду. Я рискну."

"Мужчина молчал так долго, что казалось и вовсе не ответит. Но в конечном итоге он все же прокряхтел в трубку короткое «Приезжай, дочка! Приезжай!» и отключился не прощаясь. А Стася, почувствовав запах гари, торопливо вскочила на ноги. Но было уже поздно. Каша, которую она варила для Настюши, и о которой благополучно забыла из-за звонка Кострова, была безнадежно испорчена. Еще и по квартире распространился отвратительный шлейф. Так как кухонной вытяжки в их скромном съемном гнездышке не было, Стася решила проветрить помещение постаринке. Убрав кастрюлю с плиты, она настежь распахнула окно. Первые деньки декабря радовали отсутствием сильных морозов. И все же, температура стояла минусовая.

Однако Стася не чувствовала холода. Ее кидало в жар от волнения. От страха перед грядущей поездкой. Причем, далеко не беспочвенного. Ведь уходя от мужа-предателя, она скрыла свою беременность. Неведение о дочери стало платой Яна за ее растерзанное сердце. За измену. За четыре года брака, которые он так легко перечеркнул своим мерзким предательством.

И в своем решении Стася не раскаялась и по сей день.