Я разгромил все, что она не смогла. Все, что уцелело. А когда не осталось почти ничего, я запер дом и ушел. Ушел, чтобы никогда больше туда без Стаси не возвращаться. По привычке в почтовый ящик заглянул. И даже не удивился, когда обнаружил там документы на развод. В глубине души я ждал от Стаси этого решения. И все же надеялся на чудо. До последнего надеялся. Но в ту секунду все стало кристально ясно — она никогда меня не простит! В ее глазах я теперь навсегда останусь трусом, предателем и изменником. Впрочем, так оно и есть. Против фактов ведь не попрешь, правда? Пусть не намеренно, но я ей изменил. Я ее предал и теперь имею дело с последствиями. Ты верно сказал, я сам отпустил Стасю. Не стал искать ее и возвращать. Не стал бороться за нас. Так и есть. Но лишь потому, что… я всегда уважал ее выбор, решения! И всегда давал ей то, чего она хочет! Да и других причин у меня хватало. Во-первых, я уничтожил ее доверие ко мне, а без него далеко не уедешь. Во-вторых, я не знал наверняка, чем закончится эпопея с Илоной. Меня вполне могли осудить за это псевдо-изнасилование, и я бы сел. Надолго. Но скорее сдох бы, чем позволил Стасе жить с клеймом жены уголовника и насильника. Разводом я оградил ее от этого. В-третьих, как я могу у Стаси прощение вымаливать, если даже сам себя простить не в состоянии? Как я мог не узнать ее, отец? Как мог спутать?

— Ох, сынок… — тихо выдал Сергей Алексеевич.

Он явно намеревался продолжить, но Ян перебил его:

— И это еще не все! Я не долечился тогда. Мне оставалось совсем немного до окончания курса, но… на фоне всего произошедшего я забыл о таблетках. На тот момент симптомов у меня уже не было, ничего меня не беспокоило, и я решил, что все нормально. Но я сглупил. Мне следовало пропить весь курс. До последнего колеса. Я этого не сделал. В итоге, болезнь перешла в скрытую стадию. Без последствий не обошлось. Я практически бесплоден, бать. Шансы есть, но они невелики. А Стася хотела детей тогда, и хочет их сейчас — я спрашивал. Сам понимаешь, я теперь…

Стася не расслышала его последние слова. Они потонули в ее испуганном крике, когда кто-то без предупреждения коснулся ее плеча. Рядом с собой она увидела Верочку — растерянную и не менее напуганную ее реакцией.

— Прошу прощения, — виновато улыбнулась сиделка. — Галина Петровна просила вас поторопить. Она ждет.

— Конечно, — промямлила Стася, нервно облизав отчего-то мокрые и соленые губы. — Я сейчас… приду. Я… только…

Слова застряли на языке, стоило ей воровато покоситься на дверную щель."

"С обратной стороны на нее таращился Ян. Хмурый. Напряженный. Взвинченный. Удерживая ее в плену своего взгляда, он шагнул вперед — медленно, крадучись. Стася же, повинуясь необъяснимому порыву, попятилась назад. Шажок. Еще шажок. Судорожный всхлип.