Пришлось уже мне броситься в атаку, из среднего положения перевести атаку вниз и, отбив защиту, чиркнуть по наружной части бедра противника. Раны были небольшие, не наносившие организму серьезных потерь, но обидные, и, кроме того, они кровоточили.

Наконец, Бонто решился, и мы закружили с ним в вихре блистающей стали. Я, отразив его атаку, и сам стал атаковать, периодически наносить ему раны: предплечье, второе бедро, щека, плечо. На этом остановился и, разорвав контакт, осмотрел своего противника. Вся его рубашка была в кровавых пятнах, которые постепенно увеличивались, на бедрах с одной и другой стороны тоже была кровь.

Сам Пастер был мокрый от пота, и в глазах его уже светилась не растерянность, а страх. Я тоже устал, но чувствовал, что утомлен намного меньше, чем мой противник. Подумав, я решил, что надо заканчивать дуэль, а Бонто, глядя на меня, что-то понял, и в его глазах мелькнула обреченность. Но это было лишь мгновение, он справился со слабостью и тверже сжал свой меч. А я, начиная атаку, спровоцировал его закрыться мечом и резко ударил по выставленному мне навстречу мечу; раздался звон сталкивающейся стали, а потом половина меча Бонто, жалобно звякнув, упала на землю.

Вначале никто ничего не понял, потом пронесся вздох удивления, а Пастер растерянно смотрел на то, что осталось у него в руках от меча, затем он просто опустился на колено и склонил голову, признавая свое поражение, и, наверное, ожидал удара мечом. Но я просто развернулся и, подойдя к Брюсу, взял из его рук кусок полотна и вытер пот с лица. Затем накинул камзол, вскочил на коня и направился на постоялый двор, Брюс остался, чтобы решить все вопросы по дуэли.

Зачастую после дуэли у пригравшего можно было забрать броню и оружие, это уже являлось собственностью победителя. Но тут брать было нечего, так что все сводилось к выяснению, удовлетворен ли вызывавший.

Я и не думал его убивать, он воин герцога, и лишние проблемы из-за смерти вассала герцога мне не нужны. Так что пусть этот десятник еще покуражится, пока не нарвется на человека более кровожадного, чем я. Да, на моих руках много крови, но я никогда не испытывал удовольствия от убийства, мне приходилось или защищать свою жизнь и честь, или охранять жизни доверившихся мне людей.

Так я думал, покачиваясь в седле, по дороге к постоялому двору.

* * *Иваста просто не находила себе места, она уже жалела, что не поехала вместе с Алексом и Брюсом, хоть и понимала, что там ей было бы еще хуже, видя, как убивают Алекса. А здесь, находясь в неизвестности, она металась по комнате и просто сходила с ума. У нее даже два раза началось непроизвольное превращение, она еле успела это остановить.