Это была уже не рябь, а волна, и чем ближе она подходила к кораблям, тем выше была. В самом конце она выросла метров на десять и ударила в эту армаду, ломая более легкие суденышки, а у больших посудин ломая мачты и заливая водой трюмы и помещения. Корабли бились друг с другом, сталкивались бортами, некоторые опрокидывались, творилось что-то ужасное. Происходило это не более получаса, но когда волна опала, стало видно, что она натворила: от армады, которой эти корабли были раньше, осталось не более восьмидесяти посудин. Побитых и потрепанных, со сломанными мачтами и, скорей всего, течами в корпусах, но, как меня просветили, на них могло быть от двухсот до трехсот воинов или чуть больше.

Я свое дело сделал и больше ничего не мог, почему-то понимал, что я абсолютно пуст. Но и то, что от одного моего движения рукой исчезла в пучине большая часть флота неприятеля, радовало. Да, их еще было много, очень много, но тут ничего не поделаешь, будем сокращать их обычными способами. Я потрепал по холке трущегося рядом Алого, вскочил на коня, которого держал под узцы один из гвардейцев.

– Все, больше ничего интересного не будет, – проговорил я сам себе и, дав шпоры коню, понесся к лагерю наших войск. Над лагерем стоял сплошной гул, раздавались радостные крики тех, кто видел, что произошло с армией вторжения, они радостно обсуждали произошедшее, делились впечатлениями.

– Принц, вы видели, что произошло в море. Как думаете, что это было? – спросил Гран де Моран, коннетабль герцогства, когда меня увидел.

Ирвин крутился тут же и напоминал молодого щенка, улыбка не сходила с его лица, он даже подпрыгивал от избытка чувст.

«И это будущий король, – глядя на него, думал я. – Ой да ладно, оботрется, научится, придворные подскажут, вон Иваста на путь наставит», – перевел я взгляд на невозмутимую девушку.

– Видел, конечно, – ответил я, – только вот, что это было, понять не могу.

Мне абсолютно не улыбалось, чтобы окружающие знали, что это моих рук дело.

– Когда-то я слышал, что под водой есть тоже горы, извергающие иногда пламя и пепел, может, это и произошло.

– Вы думаете? – с сомнением произнес коннетабль. – Ну что же, пусть будет как версия… хотя… – он не договорил. Немного помолчав, он вдруг спросил: – А как по вашему мнению, когда теперь они нападут?

– Не знаю, – пожал я плечами, – судя по состоянию кораблей, им еще надо добраться до берега и высадить воинов. Какое настроение у их воинов после всего, что произошло, тоже не ясно, скорей всего, они теперь думают не о войне и грабеже, а о том, что им повезло остаться в живых. Думаю, это покажут ближайшие дни, и скорей всего, нам придется менять планы кампании, вместо обороны переходить к наступлению.

– Да-да, вы абсолютно правы, ваша светлость, я тоже об этом подумал.