Мы поговорили с подозре…

— Каретников! — Карина повысила голос, и Илья смолк, уронил:

— Извините.

Больше он не разговаривал, просто написал в конце своей тетради: «Поговорили с подозреваемыми: Зямой, Афоней, Инной. Никто не знает о покушении, и непохоже, что они врут. Подробности — на большой перемене».

Вот, значит, как: кто-то беспредельничал, а кто-то в сыщиков играл. Что ж, послушаю сыщиков.

Несмотря на плохие новости, на душе стало светлее, потому что нет моей вины в том, что таймер начал обратный отсчет. Просто мы в ответе за тех, кого приручили, что тоже как бы несправедливо, не могу же я их всех за руку водить.

Большой перемены я не дождался, спросил Илью, как только прозвенел звонок с географии:

— И что? Как вы Зяму нашли?

Ощутив недобрый взгляд, я обернулся и увидел, что на меня с презрением смотрит Райко, что-то шепчущий Барановой. Он не дотягивался до ее уха и был вынужден встать на цыпочки. Илья посмотрел, куда и я, и сказал:

— Кстати, с Баранессой тоже говорили. Соберемся в столовой, там и услышишь из первых уст.

Следующим уроком была литература. Как только я вошел в кабинет, где наш класс ждала Вера, я обо всем забыл. Будто солнце — тучи, она разогнала своей улыбкой дурные мысли. Казалось, что Вера улыбалась конкретно мне, аж сердце зачастило, и я покраснел."

"Так, стоп! Взрослый, помоги! А то отреагирую слишком бурно, как Карась, и все заметят…

Когда вошел Санек, все захохотали. Не просто красный, а алый, он метнулся за свою парту на галерке. Особенно громко ржали Плям и Заславский.

Начался урок с опроса по предыдущей теме — Верочка выборочно поднимала учеников, чтобы они рассказали выученное наизусть стихотворение Ахматовой о любви. Было стремно, что она выделит меня, спросит первым, но учительница начала с любимицы, юной поэтессы Александры Гайчук, которая поднялась и рассказала «Реквием» с таким надрывом, что у Верочки аж слезы в глазах заблестели.

Потом она вызвала Карася. Класс, заслушавшийся Гаечкиным выступлением, развеселился, помня его бурную реакцию в прошлый раз. Карась встал, вперившись в парту. Неужели не выучил стих, и программу надо обновлять, то есть внушать ему снова? Но нет, она сработала безотказно: бывший лодырь оттарабанил: «Во сне». Восемь строк всего, но для него и это хорошо. Причем Санек очень старался и получил «пятерку».

Любка Желткова наблеяла на «трояк», а потом говорил я, рассказывал стихотворение от мужского лица, глядя Вере в глаза. Она внимательно слушала, склонив голову набок. Потом зааплодировала, как и Гаечке, сразу же потеряла ко мне интерес и вызвала Анечку Ниженко. После ее ответа учительница начала освещать новую тему, а именно — творчество Марины Цветаевой, личности одиозной и неоднозначной, и урок обещал быть интересным.