Так явно в морду тому еще не плевали. Рядовой бросил ему вотум недоверия и потребовал военный совет и суд. Верка там должен быть вне себя, и он обязательно начнет мстить."

"Не просто так отряды шастали. Сегодня день выхода отрядов и свободных. Не хотел, чтобы те, кто ходят, за рыбалку проскочили. Но это мелочи, осталось придумать, как помочь Солнцеву на суде, а то ведь парнишку и правда казнят, а самого Твердохлебова его лишат всего, что он зарабатывал кровью и потом.

— Может, пораньше вернуться? — спросил сам себя Самсон.

Вот только отцу скоро ложиться в больницу, и без денег никак.

Поэтому сержант рискует и выходит за стену в который раз.

* * *Вершинин в кабинете

— Николай Додонов, я последний раз тебе говорю! Не скажешь мне, кто сегодня должен был выйти за стену… Казню! За неподчинение, бунт, воровство у его величества. Да я столько придумаю, что тебя не то что казнить, четвертовать нужно будет! Говори, падаль!

— Старший лейтенант, я правда ничего не знаю. Вы меня сорвали с заставы. Как я скажу то, чего не видел? — оправдывался военный.

— Ты мне песни не пой! — закричал Вершинин.

 — Я знаю, что все договариваются заранее. Говори, паскуда! — старший лейтенант схватил Колю за грудки.

— Если я скажу, меня же свои убьют, как крысу. Хватит, того, что тогда проболтался Зубареву. Все поняли, что кто-то настучал, — возмущался военный.

— Хорошо! — спокойно ответил старлей и отпустил Николая.

Вершинин вернулся за свой стол и открыл папку, пробежался взглядом по документам. Привычка собирать информацию о своих подчиненных всегда приносила плоды. Старший лейтенант улыбнулся и медленно стал зачитывать:

— Ольга Дадонова, ученица лицея магии в Барнауле.

Отличница, первая по успеваемости. Светит золотая медаль. Уже в конце года ее должны взять на должность младшего сотрудника в Сибирский университет магии. Как жаль… — растянул Вершинин. — Такая умная девочка не пройдет, потому что ее братец окажется предателем родины. А бедные родители? Останутся без пенсии.

— Сука! — со слезами на глазах ответил военный.

— Ну что ты, — засмеялся старлей, — расчувствовался? Не нужно. Всего-то лишишь сестру будущего, а родителей — старости. Заклеймят их предателями.

А такие долго не живут, сам знаешь. Но сестренка, скорее всего, протянет в каком-нибудь публичном доме, где ее драть будут во все дыры с утра до вечера, пока она свои органы не выплюнет.

— Я скажу! — сурово ответил Николай Додонов со слезами на глазах.

— Вот видишь, другое дело! А то ломался, как целка, — улыбнулся Вершинин и подсунул бумагу и ручку. — Пиши все, что знаешь. Кто, когда, с чем, сколько? Мне нужна вся информация.

Пока Додонов доносил на своих сослуживцев, Аркадий Семенович пил чай.