Она теперь любила своего вея.

Я как-то пробовала поговорить с Анваром об отце, которого тот загонял в долги, но тот сделался настолько холодным, что и мне не по себе стало. Только один раз он вскользь оговорился, что драконирам, распускающим руки, не по карману семья.

Отец пытался со мной встретиться, но его не пустили дальше объездной дороги на столицу Сопределья. Я не возражала. Говорить мне с ним было не о чем, а денег в долг я не даю.

А в остальном в Сопределье царило редкое согласие и всеобщий мир, основанный на фанатской преданности герцогской семье.

Чудеса слепой любви коснулись и меня.

Если мужская половина беззастенчиво косплеила своего герцога, то бум женской любви пришелся на меня. Без всякого желания я ввела в моду: брюки, куртки военного образца, штаны военного образца, платья без корсетов, воротники стойки и рыжий цвет. И котиков. В глубине души последнее я считала личным достижением и верила, что после смерти попаду в рай.

Даже Диан со мной примирился. Он никогда не признавался, но мое несостоявшееся самопожертвование произвело на него гнетущее впечатление. Наверное, он все-таки не был женоненавистником.

Теперь он на пару с кланом Леяш они все еще восстанавливали храм богини.

Хуже других пришлось Кастору. Род Шиин был ближайшим вассалом Фалаш, и его глава не мог уехать, чтобы что-нибудь восстанавливать или кого-нибудь спасать. И мы день за днем сталкивались на совещаниях, обедах и балах, что доставляло откровенный дискомфорт и мне, и Кастору, и Анвару. Кастор просто смотрел на меня и молчал, и я молчала. Вроде и сказать друг другу нечего, а все равно — одному больно, второму не по себе.

Анвар болезненно переживал чувства Кастора ко мне, хотя их дружба пострадала не так сильно. Они росли вместе, воспитывались старым герцогом, как принц и его тень, и даже любовь не могла их разделить. А когда я чувствовала, что все-таки могла, то влезала в конфликт и разводила их по разным углам, как нашкодивших мальчишек. Кастора-то нельзя было сослать в какой-нибудь пансионат, как Лале.

А вот с богиней мы встречались уже дважды."

"Как и обещала, я поднималась на гору и добросовестно ждала указаний свыше. Но если бы меня спросили, что за зелье варилось для богов, я бы не ответила. В памяти не осталось ни названий ингредиентов, ни качества огня, ни слов песни, что шепталась над котлом. Оставалось только чувство радости, как от встречи с очень хорошим другом.

Между прочим, приезд императорской четы мне предсказала Милене. Сказала, что в моей жизни наступают спокойные дни, и что бояться больше нечего, а император с женой страшные сладкоежки.

Вообще-то Теофас приехал тайно, и очень удивился обнаружив, что ему подготовили покои, прислугу и даже маленький сад из флаций для Ее Величества Эльене.