И добавляет, поглаживая мягкую шерстку: – Хорошая собака. Хорошая.

Не выпуская Жужелицу из рук, ложится обратно в постель. И в ужасе смотрит на меня. Даже без слов все понятно.

Как быть с Катей? Остается только сразу объявить о нас с Настей. Но, честно говоря, меня эта идея не радует. Проще отправить дорогую дочь к матери. Но и Ритке сейчас не до нее.

– Она ушла? – тихо спрашивает меня Настя.

– Не надейся. Это быстро не закончится…

Но самое печальное, я оставил телефон у себя в спальне. И теперь как дурак оказался в ловушке. Даже позвать охрану не могу.

– Сейчас она уйдет к себе, и ты проскочишь, – шепчет Настена, прижавшись ко мне.

– Да плевать! Спим до утра, – заявляю, укладываясь на подушки. – Буду я еще тут в прятки играть. Утром разберемся.

Но за дверью раздаются еще какие-то голоса. Видимо, Катя разбудила и прислугу.

– Пойду к себе, – решаю, когда галдеж в коридоре стихает.

И вернувшись к себе, со всей злости бью по боксерской груше, болтающейся в углу.

Ситуация безвыходная, твою ж мать! И объявлять о наших с Настей отношениях еще рано. И Катю особо никуда не денешь. Новая квартира не даст стопроцентных гарантий. А значит, нужно придумать какой-нибудь другой финт. Стажировка. Поездка. Любой кипиш. Только бы подальше от дома.

28. Буду тебя удивлять!

АлександрСледующая неделя проходит как в аду. Я так и не смог выяснить, что заставило Катерину вернуться с половины пути. Следующим утром за завтраком моя дочь наврала с три короба и попросила Настю помочь подготовиться к коллоквиуму. А я не нашел ничего лучше, как запереться в кабинете и поработать.

А потом как нельзя кстати пришлась поездка в Питер. И безумная ночь в «Красной стреле», где мы с Настей в люксе на широкой кровати любили друг друга до рассвета. Да и сами переговоры прошли удачно. Градов согласился на все наши условия. Поздно вечером, не таясь, мы гуляли с Настей в обнимку по Невскому, а потом опять занимались любовью под стук колес.

С вокзала я везу девчонку в Плотников, ставший нашим секретным гнездом. А когда следующим днем возвращаемся в Марьинку и встречаемся с Катей за обедом, она испепеляет Настю негодующим взглядом.

– Где ты была, Макарова? – цедит недовольно. – Я тебе звоню-звоню. Меня на коллоквиуме завалили. И никто не помог! Прикинь…"

"– Почему? – вскидываюсь резко. Демонстративно откладываю в сторону нож и вилку. – Катя. Я задал тебе вопрос. Как отсутствие Насти повлияло на твою успеваемость? Отвечай.

– Но папа, – тут же сбавляет обороты моя дочь. – Мы сами разберемся.

Перевожу взгляд на пунцовую Настю и мысленно спрашиваю:

«Что случилось, малыш?»

Катя явно тянет одеяло на себя. А мне смешно. По сути мы делим с дочкой ее подругу. Любую другую девчонку отогнал бы от любимой дубиной. А тут своя. Родная. Не могу я так.