И не просто добрался, но еще и залез на качающуюся под потолком полку. Человеку, напившемуся до беспамятства, подобные подвиги не по силам. Однако Олег совершенно не помнил ничего из вчерашнего вечера. Да и голова болела так, словно возлияния длились всю ночь, не ведая никаких ограничений.

Осторожно спустившись вниз, Середин пробрался между бесчувственными телами, развалившимися на полу, на лавках, столе – и вообще везде, где имелось хоть немного свободного места. Найдя бочку с питьевой водой, ведун достал свою серебряную ложку, почерпал, напился. Морщась от боли в голове, выбрался на двор.

Здесь, что вполне ожидаемо, тоже валялись тут и там округ прогоревших костров упившиеся дружинники. Они причмокивали, похрапывали, вздрагивали во сне, иногда пытались что-то говорить и даже петь.

Олег добрел до бочки с соленой рыбой, отрезал от лежащей на дне тушки пару кусков, сжевал. Запил угощение из стоящей рядом бочки с брагой. Огляделся.

Все было как всегда – как всегда после разгульных пирушек ратных добрых молодцев, когда вино и мед без счета, угощения без края. Но что-то все же показалось Середину странным, неправильным.

Он зачерпнул еще мутной пенистой браги, испил, водя глазом по двору, и вдруг его обожгло: а где нурманы?! Пили вместе, ели вместе, веселились вместе. Почему тогда храбрые бьярмы лежат везде вповалку, а викинга нигде нет ни одного?!

В голове зашумело, закружило, пополз туман – и с этой мыслью ведун снова провалился в сон.

Второй раз он очнулся на крыльце, продрогший до полусмерти. Солнце уже клонилось к закату – а детинец по-прежнему оставался тихим и сонным. Вот только дружинники вроде на других местах лежали, а содержимого в бочках и котлах поубавилось.

– Ква! – поднявшись, встряхнулся Олег. Покрутил руками, попрыгал, приходя в себя, громко позвал: – Эй, есть кто живой?! Слышит меня кто или нет?! Да что за электрическая сила!

Понять, что случилось, семи пядей во лбу не требовалось. Сонное зелье в вине и пиве – вот и вся хитрость. Приходя в себя с больной головой, воины шли похмелиться – и засыпали снова.

Ведун, сообразив, в чем дело, направился к бочкам, чтобы вылить отраву, но оказалось, что опоздал. Все, что было на дворе хмельного, дружинники, пока он спал, выхлебали до дна.

Осталась только закуска.

Олег, отрезав себе еще рыбы, присел на чурбак, осмотрелся. Позвал еще раз:

– Есть кто живой?! Эгей, служивые!

Пару человек сонно хрюкнули в ответ, кто-то сонно замычал. Тем все и кончилось.

– Электрическая сила! – раздраженно сплюнул Средин.  – Вот викинги, вот паразиты! Опоили! И Перун тоже хорош: «За здоровье, за врагов, за уважение!»

Как ни странно, особой злобы на подлых скандинавов ведун не испытывал. Наверное, потому, что не видел вокруг ни одного убитого или раненого.