* * *Армия союзников, соединенные рати трех могучих славянских государств, выступивших в защиту татарского союзника, к этому времени тоже уверенно и быстро наступала по высохшим степям Дикого поля, алым от горизонта до горизонта от цветущих диких тюльпанов. Теперь скот больше не нуждался в подвозе фуража, охотно поедая сочную молодую зелень, да и люди в жаркие весенние дни были согласны есть холодную солонину и хлеб, запивая вином пополам с водой. Все же не зима, никто не мерзнет.

К середине мая рати подошли наконец-то к Волго-Донскому волоку, повернули вдоль него, за три дня добрались до древнего Итиля и расположились на отдых на берегу широкой полноводной реки.

На много верст вверх и вниз по течению раскинулись сотни шатров, палаток и навесов. А по другую сторону, словно в зеркальном отражении, бояре и холопы могли видеть такие же бесчисленные костры, палатки и юрты.

Великий князь Витовт повелел отправить на ту сторону кого-нибудь из идущих по волоку купцов. Законные власти редко когда трогают торговцев, везущих доход любому правителю, независимо от их веры и подданства. И один из купцов вернулся, привезя совершенно неожиданное известие: за Волгой стоит знаменитый галицкий князь Юрий Дмитриевич, который привел свою немалую дружину в поддержку самозваной ордынской царицы Айгиль.

* * *Из пут сладкого сна Егора вырвал близкий залихватский переливчатый посвист. В полудреме Вожников повернулся на бок, обнял жену, начал было целовать ее плечи, но второй посвист окончательно привел его в себя – князь Заозерский рывком сдернул одеяло, вскочил, начал торопливо одеваться:

– Лена, вставай! Тревога!

– Что, милый? – зевнула супруга.

– Не слышишь? Дозорные свистят! – С трудом поворачиваясь в тесноте княжеского возка, он спешно натянул штаны, поддоспешник, влез в колонтарь, застегнув крючки на боку, опоясался, толкнул дверь и скорее вывалился, чем выскочил наружу.

– Геть, геть!!! – Какой-то ненормальный с гусиными крыльями за спиной уже летел на князя, погоняя коня и опустив пику. Вожников, выдернув индийский нож и саблю, скрестил их, одновременно и приседая, и вскидывая оружие над головой, ловя наконечник, отводя его в сторону вверх, рубанул вдоль древка.

Псих, спасая пальцы, отпустил оружие. Егор же, когда тот проносился мимо, на всю длину вогнал кханджарли врагу в бедро, перехватил саблю в зубы, подцепил пику, с разворота вогнал «гусенку» в спину, выдернул. Услышав дробный топот за спиной, тут же присел – даже упал, разворачиваясь сам и отворачивая пику, упирая ее комлем в землю.

Очередной всадник, как шел на рысях – так и налетел на копье. Наконечник пробил скакуну грудь, вышел из спины перед седлом ив пился наезднику глубоко в живот.