На пятый день горожане опустили мост, из ворот вышли несколько ремесленных старост и священников, которые попросили мира на условиях Вильно: присяга и выкуп в обмен на самоуправление по Магдебургскому праву. Видимо, до горожан как-то дошли известия о различиях в судьбе Вильно и Гродно: к воротам последнего ополченцы, по обычаям «правильной» осады, насыпали дамбу из фашин и мешков с землей, а потом, когда подошедший князь снес из пушек надвратные башни, ватажники взяли город штурмом и жестоко разграбили.

Егор, конечно же, сдачу принял и половодье спокойно пережидал в роскошных палатах ратуши.

"

"К середине мая по реке пришли ладьи с припасами и пополнением – весть о том, что князь Заозерский затеял поход в защиту православия и намерен защитить единоверцев от латинских гонений, прокатилась уже по всей русской земле и нашла ему немало сторонников. Помимо тысяч добровольцев, на кораблях прибыло еще три высверленных ствола, несколько сотен зарядов, полста зарядов особых, секретных, и просьба заплатить и прислать огненного зелья, чтобы можно было продолжить изготовление оружия и припасов.

Это было не очень приятно, но теперь уже совсем не фатально. Получив несколько откупов и выгребя до дна арсеналы многих городов и крепостей, Егор мог себе позволить такие расходы.

Пока новгородцы дожидались подвоза припасов, половодье схлынуло, дороги подсохли, а потому с новыми силами русская армия смогла решительно начать наступление сразу в нескольких направлениях – на Люблин, Варшаву, Познань, Серадз, Луцк, Владимир, Львов, Перемышль. Теперь Егор не рвался вперед, медленно двигаясь на запад в окружении пятисот бояр и пятнадцати сотен ватажников.

Для него сейчас главным было, чтобы его могли быстро найти гонцы от разошедшихся в разные стороны полков. Чаще всего вестники сообщали о все новых присягнувших городах и крепостях. Но иногда шляхтичи упрямились – и тогда знаменитый атаман поворачивал обоз и на рысях мчался в указанное место, чтобы огнем пушек и взрывными снарядами расчистить путь атакующим ратникам.

Однако штурма искали немногие. Люблин, Серадз, Луцк… И все. Добровольная сдача обещала мир и дальнейшую спокойную жизнь при новой власти, штурм – разграбление и насилие.

А в то, что даже самая могучая твердыня способна устоять перед князем Заозерским, уже мало кто верил. Не было до сих пор такого случая. И потому большинство предпочитало решить дело без крови.

Тридцатого мая Егор принял крестоцелование от обывателей города Тарнув, и, пока ополченцы уже привычно рассыпались по окрестным деревням, двинулся с армией дальше на запад, к уже достаточно близкому Кракову.