– В общем, папа всегда потешался над мамой после этого фильма. Он ее звал «гражданка Никанорова». Много лет звал. Это было такое ласковое семейное прозвище. – Слезы полились у нее из глаз и закапали на белую майку. – Никита, он бы тебе понравился. Мне так жалко, что он не дожил до нашего с тобой знакомства, не узнал, какой ты. Он бы был за меня спокоен, я знаю.

– Он и сейчас за тебя спокоен, – серьезно ответил Никита."

"Внезапно оба почувствовали, что зверски проголодались, и уселись в первом попавшемся уличном кафе. Полина отметила, что цены здесь тоже вполне доступные.

Ее дурацкая щепетильность вгоняла ее в краску каждый раз, как Никита за нее платил, поэтому есть она старалась мало, как птичка.

– Если у тебя что-то с аппетитом, или ты решила сесть на диету, то это одно, – между делом заметил Никита, когда она сделала до смешного скромный заказ: салат и котлету «по-киевски» без гарнира. – Но если ты судорожно считаешь, не объешь ли ты меня, то это глупо. Можешь быть уверена, что свою жену я прокормить обедом вполне в состоянии.

Полина залилась краской, сама не зная, от смущения или от восторга, вызванного этим коротким, но таким емким словом «жена».

Никогда и никому она не признавалась в том, что мечтает о штампе в паспорте. Точнее, даже не о штампе, как таковом, а именно о физическом состоянии замужней женщины. Когда есть к кому спешить домой. Есть кому варить супы и печь пироги. Есть от кого рожать детей. Мальчика и девочку. Умненьких и непоседливых.

В глазах всех своих знакомых она была достаточно эмансипированной для того, чтобы поднимать свою независимость на щит. Но в глубине души мечтала только об одном – чтобы у нее была такая семья, как у папы с мамой.

Родители всегда любили друг друга. Полина выросла с этим убеждением, и ее вера в родительскую любовь не пошатнулась ни разу. Они всегда все делали вместе – копали грядки на даче, готовили скромный ужин, ходили на утренник к Полине, несли свой крест, заботясь об Оле.

Полина вспомнила, как однажды, уже после смерти отца, спросила маму, не боялась ли та, что отец после рождения больной дочери оставит ее с двумя детьми на руках. Мама даже не сразу поняла, о чем она спрашивает.

– Ну как же, такое же часто бывает, когда мужики сбегают от жен с больными детьми, – пояснила свою мысль Полина. – Мужики же боятся ответственности.

– За всех мужиков не скажу, поскольку в них не разбираюсь, – с достоинством ответила мама. – А в папе я всегда была уверена. Никогда бы он меня в беде одну не оставил. Да и Олю он любил по-настоящему. И не важно ему было, здоровая она или больная. Он к вам обеим одинаково всегда относился. С нежностью.

– Я помню, – тихо сказала тогда Полина.