Прижимал, дышал шумно и вытирал левую о футболку.

Сколько времени он приходил в себя и возвращался в реальный мир, Костя не понял. Но в какой-то момент это произошло. И он таки осознал все. И что ему сейчас дивно хорошо и безмятежно. И что спасибо Ане. И что она… она очень напряженная рядом с ним.

Мозг смог включиться. Не сразу, но все-таки смог.

— Что?.. — шепотом ей на ухо. — Что случилось?

Вопрос идиотический, если рассуждать отстраненно. У нас тут оральный секс и оргазм случились, знаете ли. Но Аня ответила иначе. Тихо, скованно.

— Ничего.

Но тело каменное под его рукой.

От нее исходят мегаватты напряжения.

Что это напряжение носит сексуальный характер — Костя сообразил через пару минут. Тупица! На филологические изыски ресурсов мозга уже не хватило. Поэтому спросил прямо:

— Хочешь?

А у нее достало смелости только кивнуть. Но ему и этого хватило. Вернуть штаны в исходное положение и встать. И руку протянуть.

— Пойдем?

— Куда?

— Пойдем!

И ведь пошла.

Уже в ванной, раздевая Анечку, Костя шептал ей на ухо. Диалог у них получался несколько сюрреалистический и на сторонний взгляд бессмысленный.

— Какой день?

— Пятый.

— Уже ведь совсем нет?

— Почти да.

Все. К черту все!

Она не дала ему снять только трусики — сняла сама. И это было понятным. Ну а потом зато…

Своей джакузи Костя гордился. Не сэкономил в свое время, сделал все по уму. И не раз пользовался по прямому и косвенному назначению. Но так, как сегодня — никогда.

Он особенно остро и вдруг ощутил себя главным, опытным и вообще — режиссером.

— Руки — сюда.

Аня послушно положила руки на металлические поручни, вмонтированные в кафель. Ногами она стояла на дне ванной. На коленях.

— Умница… — это его шепот? Того, кто испытал минут десять назад мощнейший оргазм? Ну да, его, чей же еще?

Но ведь она и в самом деле умница.

Вид обнаженной девушки, держащейся руками за поручни, стоящей на коленях — нет, даже не возбуждал. Он будил что-то внутри. Чему Костя не знал названия. Потому что никогда раньше не испытывал подобного чувства.

И поэтому просто молча прижался к ней сзади и двумя руками предъявил права.

На все.

На упругую пышную грудь с тугими затвердевшими горошинами сосков. На твердый, подрагивающий от напряжения живот. На застывшие в том же напряжении бедра.

На оттопыренные в немой просьбе ягодицы. И, наконец, туда.

Куда его пустил беспрекословно. По праву первооткрывателя, хозяина, владельца. Где все гладкое, влажное и упругое. Где его прикосновений ждали, их просил, о них умоляли. И он дал ей все.

Хотел потомить, но не смог. Пальцы двигались в тесной влажности быстро, умело, нагло. Трогая так и там, как ей надо было. Костя точно знал, как ей надо — она кричала ему об этом каждым вздохом, стоном, вскриком. Ему оставалось только следовать этим указаниям.