По короткой фразе трудно определить акцент. Но мне показалось, что акцент совсем не кавказский, да и произношение было иностранное. Сразу подумалось, что наемники в саперы стаями подаются.

— Нож…

Нож тут же покинул ножны на спине и отправился в другую сторону от автомата.

— Гранаты…

— Нет гранаты…

Только после этого я встал, вытащил из чехла на поясе наручники и подошел к пленнику. Он заговорил что-то на непонятном мне языке, сильно жестикулируя.

— Сними с него рюкзак, сам понесешь, — показал я на убитого. Пленник чуть не с великим удовольствием стал стягивать лямки тяжелого рюкзака с напарника.

Через минуту он уже стоял, готовый выполнять все мои приказы. Приказ тут же последовал:

— Спиной ко мне. Руки за спину.

Наручники громко лязгнули металлом, защелкиваясь. В темноте любой неестественный здесь звук кажется излишне громким.

— Где Магомед Магометов? — спросил я, на всякий случай проверяя ситуацию.

— Там… — кивнул пленник в сторону, откуда слышалась стрельба.

— Там и останется, пока его в морг не увезут, — пообещал я. — А ты — вперед.

Два взрыва гранат, посланных из «подствольников», словно бы служили подтверждением моих слов.

Я надеялся, что пророческих…

Глава двенадцатая. Рядовой Константин Варламов

Отражение прорыва

— Старлей решил, что мы до таких действий просто не доросли… — сделал я вывод.

Скворечня, которому, собственно, и адресовалась моя реплика, промолчал."

"Старший лейтенант Тицианов не послал навстречу двум бандитам кого-то из нас, хотя мы, думается мне, могли бы сами провести эту микрооперацию, и, наверное, неплохо. Но он, как всегда, посчитал, что один против двоих — это риск, и предпочел рисковать своей жизнью, но не нашей.

Не знаю, как Скворечня, — младший сержант вообще о своих чувствах и ощущениях предпочитает не распространяться, что с него взять, молчаливый сибиряк! — а мне лично это было даже слегка обидно. В глубине души понимал, что со стороны старлея это не есть акт недоверия. Просто так старшему лейтенанту было легче. Но хотелось бы и себя проявить, и испытать тоже. Хотелось дело сделать такое, которым потом можно было бы гордиться. Иначе для чего нас так активно тренировали и натаскивали. Против одного немца Тицианов послал Скворечню, а когда бандитов оказалось двое, предпочел сам, в одиночестве работать.

Но нужно смириться. В армии действия командира не обсуждают. Решил так, значит, так тому и быть. Мы с младшим сержантом продолжали наблюдать за бандитами. Скворечня на третьем этаже, я — на втором. Правда, Василий спускался на первый и сделал укол промедола пленнику, который громко стонал. Но после укола немец затих и, кажется, заснул. Я видел, как Скворечня положил несколько досок рядом.