Я осуществляю связь между системой СОРМ и антитеррористическим комитетом. Что нужно сообщить в антитеррористический комитет? Я могу передать без посредников.

Я не был настолько наивным и доверчивым человеком, чтобы сразу и безоговорочно сунуть голову в петлю. Какое-то мгновение я еще колебался. Но выбора у меня не было. И я выложил все, что говорил Абубакару Магометовичу. Впрочем, с помощью системы СОРМ они могли уже все сами слышать, и если вышли на меня, то уже слышали…

Глава десятая. Рядовой Константин Варламов

«Кто мне друг, кто мне враг»?

После того как отправленная Скворечней граната разорвалась примерно посредине между двумя камнями так удачно, что спугнула бандитов, нервы которых оказались, видимо, в потрепанном состоянии, сам я пожалел, что заранее не приготовился, иначе вторая граната, уже моя, могла бы наверняка достать кого-то из этих парней.

Поражающая способность осколков ВОГ-25 и ВОГ-25 «П» хотя официально измеряется десятком метров, в действительности не больше семи, от силы восьми. Это наши офицеры на полигоне проверяли. Осколки слишком легкие, чтобы далеко лететь и не терять свою поражающую силу. До каждого из двух бандитов от места взрыва, по моим прикидкам, было тоже около восьми метров. Так что вполне могло получиться, что осколки их даже задели, что и вызвало панику, но не ранили. По крайней мере, не ранили серьезно. В худшем случае поцарапали. Но этого достаточно, чтобы бандиты покинули насиженное место и, подпрыгивая, стали лихорадочно искать другое, может быть, более безопасное. Хотя простая логика говорила о том, что никто не может знать, куда попадет следующая граната, и внешне более безопасное место может оказаться, наоборот, наиболее опасным. Моя граната или граната старшего лейтенанта могла бы полететь прямо туда, хотя и не обязательно кому-то в разинутый рот. Хватило бы и того, если она взорвалась бы в паре метров.

Еще меня заинтересовало, почему не среагировал третий бандит — сам Такый Рифатов. Он находился от места взрыва гранаты, пожалуй, на метр ближе других. Но у него или нервы крепкие, или с ним что-то случилось. Может быть, даже убит осколками от предыдущей гранаты или ранен так тяжело, что сразу и вскочить не сумел. Чтобы спугнуть эмира, поскольку его напуганных бойцов пугать было уже поздно, я дал три подряд очереди в камень, за которым прятался Такый.

Естественно, не в середину большого валуна, что бесполезно — камень бы даже не содрогнулся, а по краям, чтобы пыль и щебень пулями выбивать. Он не среагировал.

— Товарищ старший лейтенант, — позвал я.

— Слушаю, — отозвался Тицианов.

Сквозь большую щель в перекрытии я видел, что старший лейтенант убирал в карман сотовый телефон. Он как раз оказался в свете луны, был мне хорошо виден, но при этом невидим противнику.