На фотографии, прилагаемой к ориентировке, он был намного моложе, но узнать его все равно несложно. И я не сомневался, что эмир не прислал вместо себя другого человека, настоящего шахида, способного на самопожертвование. Да и не было у него, кажется, в джамаате, таковых. У Такыя Рифатова была другая специализация.

— Ладно, застегнись, а то простынешь и до суда не доживешь, — сказал я жестко. — Пойдем в башню. Там не теплее, зато ветра такого холодного нет.

Я пропустил эмира мимо себя, честно говоря, не ожидая от него каких-то резких движений, но, на всякий случай готовый любым его телодвижениям противопоставить естественный в этих условиях удар стволом автомата в лицо.

Это сам по себе болезненный удар, и длительный болевой шок, таким ударом вызванный, на две-три секунды лишает человека возможности к сопротивлению, а мне этих секунд хватило бы, чтобы отбросить автомат и нанести уже несколько отключающих ударов руками и ногами. И тогда у меня был бы пленник. И я никоим образом не нарушил бы правило чести, согласно которому участник переговоров является лицом неприкосновенным, как, скажем, дипломат. То есть на участника переговоров распространяется дипломатический иммунитет. Но это вовсе не говорит о том, что если Рифатов решит нарушить статус-кво, то я не имею права на ответные более резкие действия. Но эмир вел себя скромно, как кот в чужом доме. Он поднялся на первый этаж и остановился, дожидаясь меня и не зная, в какое кресло его усадит хозяин. Я усаживать гостя не спешил, и Рифатов вынужден был сам поинтересоваться, когда и я вслед за ним на этаж взошел:

— Куда дальше? — спросил он.

— Никуда. Башня не моя, и я правил гостеприимства не нарушаю. И вообще к твоему приходу стол, извини уж, не накрыл.

И даже чай не подготовил. Садись на камни, отдохни.

Я посветил фонарем, показывая ему несколько камней, сложенных кучей. Наверное, кто-то хотел ремонтировать башню и приготовил рядом с кучей песка камни. Может быть, намеревались и в этой башне дверной проем заложить.

Эмир сел, а я тем временем под светом фонаря хорошенько его рассмотрел.

— Отдохнуть мне нужно, — согласился Такый. — Я сегодня со своим отрядом больше пятидесяти километров ногами отмерил. Если бы ты со своими солдатами столько прошел, уже свалился бы, наверное.

Ваша армия на такие переходы не способна.

— Для моих солдат это минимальная норма нагрузки в день. Минимальная, заметь. Обычно на занятиях им больше выпадает. И ничего, никто не падает. Это ты в своей норе засиделся, и люди твои тоже. И потому для вас такая нагрузка тяжела. Как вы сюда добрались, не знаю. Но по твоему лицу вижу, что ты измучен. И отдыхать скоро тебе не придется."

"— Я твои погоны не вижу, — сказал Рифатов. — Вижу только, что офицер.

— Старший лейтенант спецназа ГРУ.