Конечно, от прежнего вечернего костра даже уголька горячего не осталось. Но умелые руки таежного охотника боевым ножом срезали с поленьев несколько лучин, обернули их берестой, сверху старые, недогоревшие поленья уложили, и уже через минуту дым пополз вверх. А когда и огонь поднялся, Скворечня два оставшихся полена положил туда же.

И в это время раздался третий выстрел из гранатомета. На сей раз стреляли из РПГ-7. У этого мощного гранатомета и выстрел звучит совсем по-иному, и прицельность выше. Кумулятивная граната прожгла стену в метре от окна второго этажа.

Хорошо, что Скворечня в этот момент разводил костер, иначе его могло бы опалить пламенем, потому что прожиг произошел примерно в том месте, где обычно стоял младший сержант. Но тратить кумулятивные гранаты был бы бандитам смысл только в том случае, если бы башня имела плотную крышу сверху, то есть замкнутое пространство. А во всех других случаях весь кумулятивный эффект сводился только к прожиганию дыр в стене и устройстве сквозняка. Даже не к разрушению стены, а просто к прожиганию. И вероятность попасть при этом в кого-то из нас ничтожно мала. Но бандиты, видимо, производили обстрел из гранатометов не для того, чтобы нас уничтожить, а в качестве артиллерийской подготовки, которая предшествует каждой атаке. Своего рода психологическое давление. После артиллерийской подготовки, как правило, в рядах защищающихся царит беспорядок или даже, случается, паника. У нас такого не возникло. Мы хладнокровно продолжали ждать, когда бандиты покинут свою позицию. Но мысль рядового Варламова им чем-то, видимо, пришлась не по душе. Дым над башней показался бандитам важным сигналом, и они устроили что-то типа оперативного совещания, соображая, что должны делать: бежать, спасаться или атаковать. Такая задержка сделала совершенно бессмысленным обстрел из гранатометов как средство психологического давления. Но если гранат у них хватает, почему бы и не пострелять еще раз, когда снова в атаку соберутся. Все решать будет, естественно, сам эмир Магомед Магометов, а до какой степени он лично «обкурен» и что он решит, нам неизвестно. Свою задачу-минимум он уже выполнил. До Рифатова он добрался, хотя какого-то праздника там, среди камней, с танцами и криками, с салютом в виде автоматных очередей, выпущенных в воздух, мы не наблюдали. Что случилось с Рифатовым, мы не знали. А вторую задачу Магомед Магометов мог бы и отказаться решать. Но в этом случае он был бы полностью обречен. Бандиты Рифатова не решались отступать по открытому пространству даже в темноте, хотя и под лучами наших тактических фонарей. А бандитам Магометова отступать следовало по тому же открытому пространству уже в светлое время суток.