Во время разговора мистера Верекера с мистером Мезурье, а затем с мистером Седриком Джонсоном я занималась корреспонденцией мистера Верекера, пользовалась диктофоном и пишущей машинкой. Поэтому не слышала того, что говорилось, и не хотела слышать. Время от времени голоса за дверью повышались до крика. Больше ничего сказать не могу.

Суперинтендант задал ей еще пару вопросов, а потом попросил о встрече с Рудольфом Мезурье.

Мезурье вошел через пять минут. Выглядел он неважно, но приветствовал суперинтенданта бодро и непринужденно.

– Суперинтендант Ханнасайд, не так ли? Доброе утро.

Насколько понимаю, вы ведете дело о смерти Арнольда Верекера? Согласитесь, случай ужасный? Получить удар ножом в спину. Я буду очень рад оказать вам помощь – только, боюсь, мало что смогу сказать. – Он сконфуженно засмеялся и присел на край пустого стола красного дерева, аккуратно поддернув тщательно отутюженные штанины. – Что бы вы хотели узнать?

– У меня к вам несколько вопросов, мистер Мезурье, – ответил суперинтендант. – Можете припомнить, где вы были в субботу ночью между… скажем, одиннадцатью и двумя часами?

Мезурье наморщил лоб.

– В субботу, дайте подумать. Ну да, конечно! Я был дома, Редклифф-Гарденс, Эрлз-Корт. У меня там берлога.

– Уверены, что в это время вы были дома, мистер Мезурье?

– Ну, в общем… – Мезурье снова слегка нервозно засмеялся. – Безусловно, я переживал! В тот вечер у меня побаливала голова, и я рано лег в постель.

Ханнасайд несколько секунд смотрел на него. Мезурье выдержал его взгляд и облизнул губы.

– Где вы держите свою машину? – спросил Ханнасайд.

– Какой странный вопрос! За углом, у меня есть запирающийся гараж в извозчичьем дворе.

– Вы никогда не забываете запирать гараж, мистер Мезурье?

– О, боюсь, что иногда бываю слегка рассеян, – ответил тот с легкой поспешностью. – Конечно, обычно я помню, что его нужно запирать, но порой, когда спешу… знаете, как это бывает!

– Вы пользовались машиной в субботу?

– Нет, как будто… хотя да, пользовался!

– В какое время?

– Право, не помню. Во второй половине дня.

– И когда поставили ее снова в гараж?

Мезурье развел скрещенные ноги, потом снова скрестил их.

– Должно быть, где-то ранним вечером. Я не обращаю особого внимания на время. И само собой, не представлял, что время моего возвращения в гараж будет важно. Я имею в виду…

– Вы уверены, мистер Мезурье, что, говоря «ранним вечером», не имеете в виду «ранним утром»?

– Я… я вас не понимаю. Я уже сказал, что рано лег в постель. Не понимаю, к чему вы клоните. Если думаете, что я имел какое-то отношение к смерти Арнольда Верекера, это совершенно нелепо.