"

"Вспомнив замечание миссис Рейнберд об утюге, Барнеби ожидал увидеть какое-то трагическое и явное уродство, но на первый взгляд лицо Майкла Лэйси казалось совершенно нетронутым. Только потом Барнеби заметил, что от левой скулы вниз, к уголку рта, тянется полоска блестящей розовой, туго натянутой кожи. Такой шрам явно остался после ожога. Майкл был не только красив (чему практически не мешал этот лоскуток странно блестящей кожи), но и источал явственную жестокую мужественность. В нем не чувствовалось тепла. Майкл Лэйси выглядел человеком, который, не задумываясь, способен переделать мир и его обитателей в соответствии с собственными нуждами.

Барнеби стало жаль Джуди Лесситер. И даже, если уж на то пошло, противного мистера Рейнберда.

— Можно нам зайти ненадолго? — осведомился он.

— Что вам нужно?

— Мы из полиции…

— Ах, так вы, значит, из полиции. И что я должен делать по этому поводу? Приветственно махать флажками?

— Мы опрашиваем всех жителей деревни…

— Я не живу в деревне. Удивительно, как ваш дедуктивный метод позволил вам до такого додуматься?!

— …и окрестностей. Это совершенно обычная практика, мистер Лэйси, в процессе…

— Послушайте.

Мне очень жаль мисс Симпсон. Мне она нравилась. Но я не принимаю никакого участия в деревенской жизни, это подтвердит вам любая местная сплетница. А теперь, прошу меня простить…

— Мы не задержим вас надолго, сэр, — проговорил Барнеби, чуть перемещаясь вперед. Майкл Лэйси немного отступил назад, как раз настолько, что двое мужчин смогли войти в коттедж. Слева от Майкла начиналась голая дощатая лестница, он уселся на ступеньку, оставив полицейских стоять.

— Вы хорошо знали мисс Симпсон?

— Я никого хорошо не знаю.

Она разрешила мне сделать несколько эскизов в своем саду… в разные времена года… но это было сто лет назад. Я не видел ее… м-м-м… не меньше двух месяцев. — Он взирал на старшего инспектора внимательно и бесстрастно, разве что слегка забавляясь, по-видимому приняв решение рассматривать это насильственное вторжение как развлечение.

— Вы можете сказать, где находились после обеда и вечером в прошлую пятницу?

— Здесь.

— Мистер Лэйси, не торопитесь. Припомните хорошенько.

— Нет. Я всегда здесь.

Работаю. Иногда прерываюсь и гуляю по лесу.

— А в тот день вы не гуляли? — поинтересовался Барнеби.

— Может, и гулял, но на самом деле не помню. Все мои дни одинаковы, так что дневник вести мне нет смысла.

— Разве это не слишком скучная жизнь для молодого человека?

Майкл Лэйси уставился на свои босые ноги. У него были красивые ступни: удлиненные, узкие, изящные, с тонкой кожей и ровными косточками. Византийские ступни. Потом он взглянул прямо на Барнеби и произнес:

— Моя жизнь — это моя работа.