Молодость должна тянуться к молодости. Барнеби смотрел на Уайтли, а тот — на девушку. Его взгляд тоже был далек от целомудрия. Барнеби подумал, что Генри Трейс должен быть очень незаурядным мужчиной, если в отсутствие невесты и управляющего ему никогда не приходит в голову… Коллекционер, и это в порядке вещей, должен предвидеть зависть других коллекционеров. Особенно обладая таким редким экземпляром.

Кэтрин провела их по крутой винтовой лестнице, а потом по еще одному коридору, где стояли маленькие полированные столики-полумесяцы с цветочными вазами, табакерками и миниатюрами.

— Как полное имя дамы?

— Филлис Каделл.

— Мисс?

— Еще какая! — Голос прозвучал кисло, как будто она съела лимон, и это позабавило и даже порадовало Барнеби. На его взгляд, слишком много сахара быстро приедается. Ему стало любопытно, каково истинное положение Филлис Каделл в доме, и изменится ли оно после свадьбы. Естественно, молодая жена захочет взять бразды правления хозяйством в свои руки. А учитывая, что муж-инвалид, ей будет еще проще это сделать. Он смотрел на слегка загорелую руку мисс Лэйси, пока та стучала в дверь.

— О Филлис… Прости, что потревожила тебя…

Барнеби прошел за ней в комнату. Его глазам предстала весьма плотная дама средних лет с плоским лицом, водянисто-зелеными глазами и тусклыми каштановыми волосами, убранными в легкомысленную молодежную прическу с мелкими колечками. В сочетании с ее вытянутой физиономией прическа выглядела нелепо, как парик на лошади, Дама сидела перед большим телеэкраном с коробкой конфет на коленях.

— …здесь полиция.

Женщина подпрыгнула. Конфеты разлетелись в стороны. Она согнулась к полу, пряча лицо, но Барнеби успел заметить промелькнувший в глазах страх. Кэтрин тоже нагнулась. Это были конфеты-ассорти.

— Филлис, это уже нельзя есть.

— Я сама справлюсь, спасибо. Оставь меня в покое. — Филлис побросала пыльные кубики конфет снова в коробку как попало. На двоих мужчин она так и не взглянула.

— Ты потом проводишь старшего инспектора Барнеби, хорошо? — Не получив ответа, Кэтрин повернулась, чтобы уйти, и, уже закрывая за собой дверь, добавила: — Это по поводу мисс Симпсон.

Барнеби заметил, как при этих словах щеки старшей из женщин покраснели, но неравномерно, а пятнами, словно она обожгла лицо у огня. Она сбивчиво воскликнула:

— Ну конечно, бедняжка Эмили! Как я сразу не догадалась? Садитесь… садитесь, пожалуйста.

Барнеби выбрал коричневое кресло у камина и огляделся. Атмосфера здесь разительно отличалась от нижней гостиной. Нельзя сказать, что комната была плохо обставлена, но в ней не чувствовалось отпечатка индивидуальности.