Он верит в то, что говорит.

Он действительно считает меня этой самой принцессой.

Настолько искренне, что мороз по коже берёт.

Того, что со мной происходит, просто не может быть. Я помню аварию. Помню, как неслась на меня фура, помню осколки в лицо и боль ломаемого тела… Даже если бы я выжила, что маловероятно, то наверняка, очнулась бы в совсем другом состоянии. В другом месте!!!

Разум снова твердит: «Бре-е-е-ед!!!»

А интуиция толкает попросить:

– Пожалуйста… дайте мне зеркало!

Мне хочется увидеть себя. Хочется увидеть, что стало с моим лицом. Оно не болит так, как должно. И тело не болит… как должно. По-другому болит!"

"Пусть это безумно, но… Я хочу убедиться… что я это я.

– Зеркало? – удивлённо вскидывает кустистые брови старик. Морщится задумчиво. – Зеркало… Где же я возьму тебе зеркало, деточка? Это мне наверх нужно подниматься. В лавку. Свет зажигать. А сейчас ночь. Увидит ещё кто. Там тебя эти в балахонах наверняка продолжают искать. Незачем им подсказки давать.

Я даже не берусь предполагать, о каких балахонах он сейчас говорит. Лишь вздыхаю судорожно, пытаясь унять внутреннюю истерику. Вот всегда гордилась своей выдержкой, а тут накрыло.

И, видимо, выражением лица я себя полностью выдаю – уж больно сочувствующим становится взгляд «дядюшки Тино».

– О, я знаю! – внезапно вскрикивает он, снова хлопнув себя по лбу. Вот вредная это привычка у него.

И поспешно устремляется к одному из двух больших сундуков у стены. Повернув голову на подушке, я наблюдаю, как он сметает какие-то вещи с крышки, поднимает её и принимается что-то искать.

– Нашёл, – спустя пару минут торжествующе извещает меня из глубин сундука. И уже через секунду выпрямляется с изящным женским зеркальцем в руке. – Это моей Летти. Она у меня такая красавица была, вы бы видели, ваше высочество.

Не обращая внимания на его перескакивания с «ты» на «вы» и обратно, я с вожделением смотрю на маленькую вещицу. И сама не замечаю, как протягиваю к нему руки. И даже приподнимаюсь на одном локте.

Грудная клетка отзывается обжигающей болью, да и живот тоже. Перед глазами   плывут тёмные пятна. Но я могу шевелиться. Реально могу.

Ещё миг и зеркальце у меня.

Вот мои пальцы смыкаются на прохладном металле округлой, инкрустированной какими-то камушками ручки. На жжение я уже даже не обращаю внимания.

Чувствуя, как заходится сердце в тревожном волнении, подношу зеркальце к лицу.

Всматриваюсь.

И вижу незнакомку в отражении.

Этого. Не может. Быть.

Это… не я.

Вместо ничем не примечательной тридцатитрёхлетней бледной шатенки на меня смотрит жгучая брюнетка с золотисто-смуглой кожей и спутанной копной длинных чёрных волос. Молоденькая. Совсем ещё девчонка. И глаза… у меня они тоже были карими, но гораздо светлее. А тут огромные блюдца цвета горького шоколада.