Это счастье принадлежит нам. Четверым. Открылись совсем недавно, и пока не набрали персонал. А посетители уже есть, и их много, что радует.

Поэтому Демьян с Яном ночами пропадают там, и за администратора, и за охранника, и за официанта, и за горничную даже."

"А мы с Ларой днем, пока они отсыпаются. На сегодня как раз назначили собеседования. Будем отбирать будущих сотрудников.

Только нужно сначала позавтракать. И поздороваться с мужем. В постели.

Поставила перед ним чашку кофе и чмокнула в макушку, пригладила взъерошенные черные волосы. И с кашей уселась рядом с Захаром.

— Давай у папы спросим, как ночь прошла, – кормлю сына. И искоса смотрю на мужа. — Много симпатичных курортниц заселил?

— Много, – Демьян подцепил на вилку бекон и забросил в рот. — А еще накачанных курортников. Вот думаю, Захар, как теперь маму на работу отпускать.

— Опасно, – поддержала нашу игру. Зачерпнула кашу. — Рискованно и страшно.

Демьян машинально покрутил золотой ободок кольца на безымянном пальце. Улыбнулся.

Закусила губу.

Наша прошлая жизнь, в которой настоящая опасность была, оружие и выстрелы, горящие дома и съемные квартиры, больницы, погони и враги – она как сон теперь воспринимается, нереальный, далекий.

А сейчас есть другой мир.

И в нем живет Захар.

— Как вкусно пахнет! – прогремел звонкий голос Ларисы из холла, а потом хлопнула дверь. — Жаль я уже поела, – на ходу крикнула сестра. Ее голос зазвучал ближе, и невысокая фигурка в голубом платье, обтягивающем круглый животик, показалась в проеме кухни. — Ага. Завтракают.

— Садись, чаю выпьешь, – Демьян кивнул на тосты с джемом, и Лара на секунду задумалась, наморщила лоб.

— Нет уж, – стойко отказалась, и с несчастным лицом отвернулась от соблазнительных хрустящих тостов. — Я и так набрала. Вот рожу, – она двинулась по кухне, придерживая живот, — и все равно останусь шариком. Ян уйдет от меня, к стройной красавице.

— Лара, каждое утро эта пластинка, – Демьян усмехнулся и залпом допил кофе. Шепнул. — Быстрее бы уже этот шарик родил.

— Кто тут мое солнышко, – засюсюкала сестра и с кряхтением наклонилась к Захару.

Сын радостно взвизгнул, дернулся к ней, и каша с ложки полетела в разные стороны.

Обожает ее.

И я его понимаю, как мою сестру можно не любить, беременность изменила ее, ее ребенок словно свет несет, и в этих лучах все вокруг греются.

— Поели? – Лара попыталась поднять Захара со стула.

— Давай, – отодвинула пустую тарелку и вытерла сыну рот, ручки. Выскочила из–за стола, помогла ей. Поставила Захара на ноги и взяла пластмассовую кружку с чаем. — Посидите тогда немножко на террасе, чай попьете, если захочет, ладно? Если нет, то…

— То погуляем, – закончила сестра, и мы вышли в коридор.