А если Демьян уедет – и не вернется?

В волнении дернула его за руку, он обернулся.

— Ну что такое?

— Ты ведь можешь остаться, – прислонилась плечом к стене. — Пусть кто-то другой едет к Марату.

— Кто-то другой не может, Алина, – он усмехнулся, приблизился. — Я же сказал. Разберусь.

— Мало ли что ты сказал, – начала спорить, страх, холодными щупальцами, взял за горло. — А если…

Осеклась, заметив мужскую фигуру впереди. Знакомую толстовку с капюшоном, под которой прячется обожженная щека.

— Ян! – выпрямилась и почувствовала, как во всем теле разливается тепло. Ян здесь был, все время, он Ларису не бросит, ни за что. — Как она?

Он остановился неподалеку от кофейного автомата, словно забыл, что сделать хотел. Глаза блестят, они как огромные блюдца на бледном лице. Он меня даже не узнал, кажется.

Подошел ближе.

Демьян обернулся, уставился на него с подозрением.

— В чем дело? – спросил резко, собой меня заслонил. — Ян.

— Привет, – у него и голос странный, растерянный, он глухо кашлянул в кулак и кивнул мне. — Ты к Ларисе?

— Что с ней? – похолодела. А если мы не успели? И Марат уже был здесь, просто вколол ей что-то, а Лара ведь так ослаблена. — Ян, говори! – повысила голос и попыталась проскользнуть мимо Демьяна, к нему.

— Ничего, Алина, – опять этот странный голос, негромкий и беспокойный. — Она в себя пришла. Недавно. Час. Меня не пускают, я…

Недоверчиво покачала головой. Я так давно эти слова услышать мечтала, что не верю теперь, пока сама не увижу.

Не может быть.

Дернулась, отталкивая с дороги Демьяна и побежала к лестнице.

Перепрыгивая через ступеньку, заскочила наверх и ветром пронеслась по коридору, до знакомой палаты, в которую я каждый день, уже полтора месяца, приходила.

Плечом влетела в дверь и ввалилась внутрь.

Уютно горит неяркий свет. И на кровати сидит врач – в его руках планшетка. Он в ней черкается. И спина в белом халате закрывает весь обзор.

Он обернулся на шум, слегка сдвинулся."

"И я охнула, углядев позади него сестру.

Такую маленькую, и цвет лица со стеной сливается, и глаза мутные, но открыты. Лара полу сидит в подушках, и тонкие запястья обвиты проводами, она потерянно моргает.

И слабо, еле заметно, улыбается мне.

Боже мой!

— Лара! – кинулась к ней.

И тут же кто-то, позади меня, с недовольством рявкнул, словно собачке:

— Нельзя.

И меня схватили за талию и развернули лицом к двери.

— Там моя сестра! – попыталась втолковать этой крупной женщине, затянутой в белый халат, которая без церемоний выставила меня в коридор.

— Алина Руслановна, – сурово сказала она, сложив руки на большой груди и расставив ноги на ширину плеч. С укором продолжила. — Лариса только пришла в себя. С ней врач. Нельзя пока.

— Но я же не помешаю, – подпрыгнула на месте, почувствовала, что вот-вот разревусь от радости и досады.