Скажи, ты действительно думаешь, что у вас что-то надолго?

– Значит, все же в Вите, – я была ростом ниже Марины Анатольевны, поэтому мне оставалось лишь смотреть на нее снизу вверх, однако я продолжала сохранять уверенность. Хотя для этого не требовалось особых усилий, я как никогда, наверное, чувствовала себя правой. Во мне не было ни капли страха.

– Ты, – она ткнула мне в грудь пальцем с нескрываемым высокомерием. – Не его поля ягода. Лучше понять это сейчас, чем потом плакать в подушку.

– Так это… переживание? За меня? Не стоит, – я улыбнулась. Наигранность витала в воздухе, атмосфера между нами словно трещала по швам от абсурдности ситуации.

В иной раз я бы развернулась и не стала продолжать разговор, переложив его на плечи Вити. Ведь эта дама была не со мной в отношениях, значит, и не мне ругаться с ней. Однако почему-то уходить не хотелось, более того, впервые в жизни я хотела дать отпор как следует. Показать, что Маргарита Романова не какая-то слабачка, чью голову можно склонить, а затем плюнуть в спину.

– Женская солидарность.

– Что ж… – я сделала шаг назад. – Тогда чисто по-женски мне вас жаль.

Вы пытаетесь убедить не меня, а себя в том, что мир крутится исключительно вокруг ваших желаний, – эта фраза была однозначно лишней. Но разницы особой уже не было, я планировала уволиться и, возможно, прямо по завершению этого разговора. Поэтому могла себе позволить делать то, что искренне хочу. А я не хотела позволять кому-то думать обо мне как о глупой дурочке.

– Что ты… – Марина Анатольевна осеклась, ее лицо подрагивало, кажется, она тоже закипала от злости, которую теперь не могла контролировать. Однако это был не повод остановиться.

– Вы реально думаете, если будете следить за мной, показывать Вите фотографии, устраивать концерты здесь, тогда что-то изменится для вас? Вам бы… – я набрала в легкие воздуха, затем выдохнула и продолжила: – Стоило повзрослеть.

Это так по-детски. Вы, словно испорченная девчонка, которая людей превращает в вещи и думает, что они навечно будут принадлежать…

Договорить я не успела. Марина Анатольевна взмахнула рукой, она почта приблизила ладонь к моему лицу в надежде как следует осадить. Однако я каким-то чудом успела поймать ее кисть и крепко сжать в области запястья.

Мы так и замерли, прожигая друг друга взглядами. В ее взгляде сочился яд, который забирает жизнь от одного попадания в желудок. В моем – желание прекратить бегство, разрушить собственные стены, послать к черту страх, что впился подобно змее в кожу.

Мы такие разные. Наши мечты не были и близко к одной границе. Мы родились в мирах, что никогда не соприкоснулись бы. Одна с крыльями, позволяющими парить высоко над облаками, а другая – мечтающая о небе, но отдающая себе отчет, что не сможет взлететь.