Только предупреждаю – там скользко, не измажьтесь в крови."

"Он обошел Ракитникова и направился в штаб. Этот несчастный городок красные мучили в последние дни с особенной страстью. Во дворе тюрьмы работали не палачи, а мясники – многие трупы были с отрубленными руками и ногами. Там же лежали голые изнасилованные женщины, девицы. По трупам ходили сытые собаки, лизали кровь и нехотя терзали человечье мясо. За два с половиной месяца в корпусе Пепеляева, двигавшемся на восток по Сибири, Шергин насмотрелся всякого. Ограбленные дочиста деревни, убитые крестьяне, плывущие по реке будто бревна.

Мертвецы в исподнем, выставленные напоказ у расстрельной стены. Заживо брошенные в железоплавильные топки завода – около сотни сгоревших трупов нашли в шлаковых отбросах. Зарубленные шашками, заколотые штыками городские обыватели – у домов, на улицах, в придорожных канавах. Трупов было слишком много, чтобы не наводить на далеко идущие размышления.

На лестнице Шергин увидел спускающегося Борзовского.

– А, капитан, вы кстати, – утомленно проговорил тот с папиросой во рту. – Мне донесли, что пойман какой-то красный, не успевший удрать со своими.

Он сейчас в подвале. Допросите его и после доложите мне.

Шергин занял одну из комнат на первом этаже здания и велел привести пленника. Через несколько минут перед ним стоял избитый человек с шалыми глазами, в окровавленной рубахе и со связанными за спиной руками.

– Чья на нем кровь? – спросил Шергин у солдата-охранника.

– Возле гимназии взяли, – процедил тот, – последних добивал.

– Увлекся, выходит, – чуть сдерживаясь, произнес Шергин.

– Выходит, так, – шевельнул разбитыми губами палач и сплюнул на пол.

– Кто таков? – резко спросил Шергин.

– Это вам ни к чему. Взяли – убивайте. Нечего тут разводить. Только уж знайте, господин офицер, – проговорил он с непередаваемой брезгливостью, – не долго вам куражиться над народом. Всех вас как ту контру. – Он мотнул головой.

– Господа, выходит, куражатся над народом, а товарищи всего-навсего утопили его в крови, – с видимым спокойствием сказал Шергин. – Весьма интересная пропорция. Откуда получали указания о резне населения?

– От советской власти.

– Конкретнее.

– Если это вас, правда, интересует, – ухмыльнулся пленный, – то от товарища Троцкого.

Нам контру жалеть – себе дороже.

– Уведи его, – махнул Шергин солдату. – Допрос окончен.

…В кабинете подполковника было настежь распахнуто окно, чтобы выгнать осевший на стенах и мебели кислый дух прежних обитателей. Борзовский сидел в кресле, окруженный облаком ядреного папиросного дыма и пальцами одной руки перебирал воображаемые клавиши на краю стола – подыгрывал звучащему с улицы патефонному Шопену.

– Садитесь, Петр Николаич, не стойте над душой.