– Что делал в стойбище?

– Ну, эта… думал продовольствием разжиться, – стеснительно ответил Кукушкин.

Подоспел Вогуличев, на ходу застегиваясь. Вникнув в суть претензий туземца, он ухмыльнулся.

– А что ж ты, Кукушка, на лежанке у бабы евойной шарил? Ай чего послаще искал?

– Так, – произнес Шергин, темнея лицом и подходя к рядовому Кукушкину. Тот совсем сник и уткнул глаза в землю.

В следующую секунду рядового свалил оземь сокрушительный удар. Туземца, не успевшего отцепиться, тоже снесло.

Встряхнув руку, Шергин сказал:

– Повесить бы тебя за разбой среди населения, да не могу – каждая душа теперь на счету.

– Дикари же, вашскородь, – проскулил Кукушкин, выплевывая зуб. – Нехристи поганые…

– Дур-рак, – процедил Шергин. – День-то какой сегодня, помнишь?

Кукушкин тупо заморгал, и полковник повернулся к Вогуличеву:

– Ты?

– Не могу знать, вашскородь, – выкатил тот по-уставному глаза.

– Ну и кто здесь, получается, нехристь? – с досадой спросил Шергин.

– Вербное ж нынче, – ахнул Васька. – Вчерась Лазарь воскрешался, а нынче осанна.

Туземец на четвереньках улепетывал к стойбищу.

День начинался скверно. После того как закопали в землю доктора, Шергин с пятью солдатами направился к юртам. Туземцы не хотели отдавать припасы, но их заставили поделиться. Из земляного «погреба» были извлечены разделанные куски мяса двух аргали – горных баранов и половины лося. Солдаты, подвесив узлы с мясом на палки, ушли. Шергин задержался.

– Духи наслали кару на меня, – сказал шаман, зло глядя, – моя жена отправилась по подземной реке. Тебя и твоих людей духи тоже покарают. Сегодня я опять буду разговаривать с ними. Я позову духа гор, духа медведя, и он убьет вас.

– Переведи ему, – велел Шергин, – смерть не страшна тому, кто давно умер.

Вогуличев нагнал его возле лагеря.

– А всех-то медведь не убьет, пожалуй? Больно уж распетушился колдун ихний. Может, того его?.. Чтоб не разводил возмутительную пропаганду средь населения?

– Не зли меня, Вогуличев, – попросил Шергин.

– Понял… – сказал тот и вздохнул. – Осанна нынче, значит.

По приметам, которые дал шаман, шли еще два дня, а к вечеру вторых суток по отряду расползлось восхищенное: «Царь-гора!»

Окрестил ее этим именем Васька, разинувший рот при виде порфирных в закатном сиянии склонов и горящей алмазами округлой двухдольной вершины, отдаленно похожей на императорскую корону."

"Наутро Шергин собрал офицеров и сообщил план: идти на гору с сотней солдат. Остальные под началом штабс-капитана Гусейнова должны по перевалу выйти на другую сторону хребта, в Чуйскую степь, и там ждать. Шергин припечатывал свои слова щелчками пальца по карте, изобиловавшей, правда, белыми пятнами.