– Я очень хорошо к тебе отношусь, как к брату! Но вот мысли, они… Не знаю, как правильно сказать! Вроде, сами по себе! Лёгкое недопонимание... и “поскакали”!

– Да и ты мне не чужая. Поверь, лучшей женщины для Юрки даже желать не могу. Но с этим надо что-то делать, пока не перегрызлись. И отвлекает сильно, что в бою мне помехой будет.

– Завтра тренироваться будем жить на одну башку, – предложила Бейлла. – Заодно проверим, как долго и насколько далеко друг друга чувствовать можем. А сейчас иди. Что-то мне муторно на душе после сегодняшнего да и стыдно немного.

– Та же фигня, – кивнул ей и вышел, не попрощавшись, из палатки.

Следующий день был самый бесячий из всех, которые я смог припомнить в своей жизни. Не отключая ни на минуту связь, мы с Бейллой экспериментировали вовсю, желая лишь одного – прекратить это мучение. Несмотря на уговор, постоянно находились в “контрах” и несколько раз чуть не подрались. Всё шло по порочному круг: чем больше обид, тем хуже слова, а за ними новые обиды. При этом оба понимали, что хорошо относимся друг к другу, но мысли…

– Пап! Ты чего? – спросила Ритта, наткнувшись на меня, ожесточённо пинающего пень, после очередного нервного срыва.

– Ничего, дочь… На ещё, зараза! Получай, пенёк трухлявый! С Бейллой тренируемся – “пар выпускаю”... Вот тебе! Вот!

– А! Понятно! – рассмеялась она. – Мы тоже так начинали! Разнесли два амбара в Шлёсс! Так что, у тебя ещё не худший вариант!

– И как научились оставаться сами с собой? – прекратив акт вандализма, поинтересовался у Ритты.

– Само вдруг сложилось. Незаметно стали обмениваться мыслями только тогда, когда хотим что-то передать. Остальное не слышим. Точнее, слышим, но невнятно, как гул толпы вдалеке.

– Покажешь?

– Конечно! Дай, я тебя обниму, папочка!

Нужное нашёл быстро и скопировал, тут же отключив поток нецензурной брани, лившейся из головы Бейллы. Как же хорошо и тихо…

– Спасибо, родная! Проси, чего хочешь за такое! – поблагодарил дочку и, одевшись, стремглав кинулся в сторону разбушевавшейся Наследницы.

Встретила она меня с обнажённым мечом, явно потеряв всякий контроль, но быстро сменила гнев на милость и даже расцеловала в обе щёки, когда я избавил её от пыток моими мыслями.

Несмотря на расшатанные нервы, мы добились главного. Связь есть! Постоянная, необременительная и на любом расстоянии! И ещё я понял одну важную штуку... Полностью знать всё то, что творится в головах у других – ну его нафиг!

***

...Последняя ночь. Завтра бой. Я не строил иллюзий, прекрасно понимая, чем всё закончится. После Совета сходил и обнял дочерей. Глаза сухие, а душа плачет – они тоже смертницы. Как же мало отвела нам судьба быть рядом. Попрощался с остальными. Скупые, ничего не значащие фразы, но на сердце боль.