Они часто сидели вечером в больничном парке, куда ей разрешили выходить спустя неделю, и Никита трогательно поддерживал ее, помогал справиться с непослушными костылями. В такие моменты Лена была абсолютно счастлива. В день выписки Кольцов приехал за ней на такси, отвез домой, где, к удивлению Лены, даже навел порядок и приготовил обед.

– Пришлось вчера здесь переночевать, – объяснил он, помогая ей устроиться за столом в кухне.

– А сегодня останешься?

– К сожалению, не могу. У сына день рождения, должен присутствовать. – И вроде бы ничего особенного не было в этой фразе, но Лене почему-то показалось, что Никита недоговаривает чего-то, прячет глаза, но она отмахнулась от этой мысли и не стала портить себе возвращение домой.

Никита провел с ней время почти до шести, убрал со стола после обеда, помог перебраться в постель и уехал, пообещав позвонить, когда вернется домой. Когда за ним захлопнулась дверь, Лена натянула одеяло до подбородка и расплакалась. Он был нужен ей сегодня даже больше, чем всегда, ей ужасно не хотелось оставаться в одиночестве в свой первый вечер дома, почти беспомощной, когда не помешал бы душ, который она не сможет принять самостоятельно.

Но Никита предпочел компанию друзей сына, в который раз указав ей, какое место она занимает в его жизни.

К счастью, буквально через час позвонил Андрей и попросил разрешения приехать.

– Ты как, встать-то сможешь, чтобы дверь открыть?

– Да, попытаюсь. Мне ходить надо, а то мышцы атрофируются. Приезжай.

– Купить чего-нибудь?

– Нет, не беспокойся.

Андрей появился через сорок минут, привез букет цветов и не удержался:

– Надеюсь, мастер фотосъемки не разгневается? Он, кстати, во сколько возвращается, чтобы мне в неловкое положение тебя не ставить?

– Он здесь не живет, – неохотно призналась Лена.

 – И сегодня тоже не придет.

Паровозников никак не отреагировал, ушел в кухню за вазой, но Лена все равно испытала жгучее чувство стыда – как будто Андрей поймал ее за каким-то постыдным занятием. Выходило, что она отказалась от совместной жизни с ним ради приходящего пару раз в неделю Кольцова…

Андрей вернулся с букетом, поставил на подоконник и, облюбовав мягкое кресло у балкона, плюхнулся в него:

– Я там чайник поставил, не возражаешь?

– Нет.

А ты просто так или по делу?

– Суд по делу об убийстве Полосина состоялся вчера, Жильцову семь лет строгача дали, – сообщил Андрей, закидывая ногу на ногу.

– И Жильцов что? Как отреагировал?

– Вот это меня и напрягает, – признался Паровозников. – Он, понимаешь, ни в какую не признался. Даже в суде. Говорят, вообще отказался разговаривать. Кстати, могу тебе сказать, почему супруга его таблеток наглоталась.

– Ну-ка, – подавшись вперед, Лена с интересом посмотрела на Андрея.