Дворик был маленький, огороженный кованым решетчатым забором, над которым нависали тополя, довольно безжалостно остриженные службой озеленения.

– Видела, как тут? – кивнула на деревья Юлька, прикладывая к замку на воротах чип. – Приехали, обкорнали, и ваших нет. А от них в жару такая тень приятная была.

– Угу – и пух клоками, да? – мрачно возразила Лена, всю жизнь страдавшая от аллергии.

– Ой, да брось! Ты же была здесь в прошлом году – какой пух?

– Который «жара – июль», – усмехнулась Лена. – Я тогда весь отпуск на антигистаминных провела, на ходу засыпала.

– Ленка, ты становишься занудой.

– Слушай, а что же мы в магазин-то не зашли? – спохватилась Лена уже в подъезде.

– Обижаешь, начальница, все уже готово.

Воронкова действительно подготовилась к встрече с подругой, которую давно не видела, – круглый журнальный стол в просторной гостиной, обставленной дубовой мебелью, буквально ломился от закусок. Лена еще в прошлый приезд обратила внимание на обстановку в этой двухкомнатной квартире с высокими потолками и эркерами. Тяжелая мебель под старину, зеленые бархатные портьеры с кистями, на полу – паркет, в спальне большая кровать под полупрозрачным пологом, прикрепленным к витому крюку в потолке.

Все это удивительно гармонично подходило Юльке, в этих интерьерах похожей на настоящую кинозвезду, как их представляла Лена.

– Переодеться хочешь? – предложила Воронкова, принеся из спальни легкий шелковый халат, и Лена с удовольствием сбросила пиджак и юбку, облачаясь в прохладную ткань. – Ты, надеюсь, ночевать у меня останешься?

– Думаю, что останусь, если не прогонишь. Самолет завтра днем, успею с утра в гостиницу заехать.

– И прекрасно.

Есть шанс проболтать всю ночь, у меня завтра съемки только вечером, так что времени у нас полно.

– Судя по убранству, тебе явно есть что мне рассказать. – Лена кивнула в сторону накрытого стола.

– Как и тебе, дорогая."

"Лена внутренне сжалась – нет, она не особенно хотела откровенничать с Юлькой о своем возвращении к Никите, знала, что она не поймет. Да и кто бы понял… Но, кроме Воронковой, ей и обсудить-то это не с кем, а на душе опять неспокойно. Почему все, что связано с Никитой, приносит ей моральный дискомфорт? Она так хотела вернуть его, а вернув, снова мучается от неопределенности своего положения, своего места в его жизни, его истинных чувств к ней.

Да, он вернулся – но изменилось ли что-то в ее жизни? Похоже, что нет. И она снова внутренне несчастна, как и прежде.

Юлька меж тем успела разогреть в кухне огромную пиццу, принесла миску с греческим салатом и кувшин морса.

– Что, откупорим винцо? – Она кивнула на бутылки, и Лена улыбнулась:

– Смотреть на него, что ли? Да и расслабиться бы не помешало, я здесь все дни как в мясорубке.